Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Сваренный на медленном огне до молочно-белого цвета, посыпанный нарезанным тонкой соломкой светло-желтым яйцом и зеленым луком, сверху политый соусом из обжаренного в масле-чили толченого чеснока, попав в желудок этот бульон, казалось, может согреть человека на всю жизнь.

Осторожно, ложка за ложкой, Ши Мэй кормил Мо Жаня, приговаривая:

— Сегодня без масла-чили. С твоими жуткими ранами лучше пока воздержаться от острого. Просто пей больше костного бульона.

Мо Жань смотрел на него и не мог наглядеться.

— Острое или пресное, неважно. Что бы ты ни приготовил, все вкусно.

— Вот ведь льстец, — Ши Мэй с улыбкой выловил из супа яйцо-пашот, — держи награду. Всмятку, как ты любишь.

Мо Жань расхохотался. От смеха его волосы растрепались и одна из непослушных прядей на лбу встала торчком, напоминая полураспустившийся цветок:

— Ши Мэй.

— Что?

— Ничего, просто хотел позвать тебя по имени.

— …

Глупая прядка смешно качнулась туда-сюда:

— Ши Мэй.

— Опять решил просто позвать меня по имени? — на этот раз Ши Мэй не смог удержаться от смеха.

— Угу. Даже если просто называю тебя по имени, чувствую себя очень счастливым.

На мгновение Ши Мэй дар речи потерял, а затем нежно коснулся его лба и сказал:

— Дурачок[19], похоже у тебя жар?

[19] 傻孩子 shǎ háizi ша хайцзы «глупый ребенок» дурачок, глупыш (ласковое обращение).

Фыркнув, Мо Жань громко рассмеялся и, перекатившись на бок, посмотрел на Ши Мэя сияющим взглядом, в котором сейчас загадочно мерцали все звезды небосклона.

— Как было бы замечательно, если бы я мог каждый день есть пельмешки приготовленные Ши Мэем.

И эти слова не были ложью.

После смерти Ши Мэя Мо Жаню всегда очень хотелось снова попробовать вкус приготовленных им пельмешек в остром бульоне[20].

[20] 红油龙 hóngyóulóng хунъюлун — «красное масло дракона» или «рука дракона» — пельмени-«ушки» в очень остром бульоне, основой которого является масло-чили.

В то время их отношения с Чу Ваньнином еще не были окончательно разорваны и, возможно это было только из чувства вины, но когда Чу Ваньнин увидел Мо Жаня, стоявшего на коленях у гроба Ши Мэя, он тихо пошел на кухню, замесил тесто, тщательно измельчил начинку и слепил несколько аккуратных пельмешков.