Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Увидев, что Мо Жань, кажется, охвачен искренним беспокойством, Сюэ Мэн побагровел и гневно крикнул:

— Если ты опять собираешься на глазах у всех говорить непристойности Учителю, я прямо сейчас язык тебе вырву!

Мо Жань тут же прикрыл рот ладонью и замахал другой рукой:

— Не надо! Не нужно мне ничего вырывать! Если Учитель снова свяжет меня своей лозой, в доказательство своей непорочности я тут же покончу с собой[12].

[12] От переводчика: когда другие способы самоубийства по каким-либо причинам невозможны, а дальнейшее продолжение жизни может повлечь за собой потерю чести, в азиатских странах в древности существовал обычай откусывания языка (без спец подготовки такое не сотворить)].

Рано утром[13], согласно установленному порядку, Мо Жань был сопровожден для разбирательства на Платформу Шаньэ. Стоя на помосте, куда бы ни упал его взгляд, он видел беспокойное море из людей, одетых в темно-синюю с серебряной оторочкой форму и почти черную легкую броню учеников Пика Сышэн. На утреннем солнце, словно блики на воде, сверкали наручи и форменные пряжки на ремнях в виде львиных голов.

[13] 辰时 chénshí чэньши «час дракона» — время от 7 до 9 часов утра.

Мо Жань стоял на коленях на высоком помосте и слушал, как старейшина Цзелюй[14] зачитывает длинный список его прегрешений:

[14] 戒律 jièlǜ цзелюй «правила жизни».

— Ученик старейшины Юйхэна, Мо Вэйюй, не соблюдал законы, не слушал наставлений, не следовал правилам внутреннего распорядка[15] и утратил моральные принципы. За нарушение четвертой, девятой и пятнадцатой заповеди, согласно внутренним правилам ордена, ему назначено восемьдесят ударов палкой, сто раз переписать Правила, а также месяц запрещено покидать школу.

[15] 门规 ménguī мэнгуй — свод правил, обычно в духовных школах и буддийских монастырях.

Мо Жань взглянул на фигуру в белом вдали.

Ну конечно, на всем Пике Сышэн был только один старейшина, которому было позволительно не носить синюю с серебряной отделкой форменную одежду.

"Чу Ваньнин явился одетым в белоснежные атласные одежды, поверх которых была тончайшая накидка из серебристого шелка, сияющая на солнце словно иней с Девятых Небес. В подобном облачении его учитель еще больше напоминал спустившегося на землю бесстрастного и холодного небожителя, чуждого этому миру. Он сидел довольно далеко, так что Мо Жань не смог ясно разглядеть выражение его лица, но был совершенно уверен, что на нем сейчас нет и тени эмоций.