Хаски и его учитель белый кот. Том 1

От острой боли Мо Жаня бросило в пот, но он продолжал бороться, из последних сил сопротивляясь этой жестокой пытке.

Так уж вышло, что помимо порки, второй способностью Тяньвэнь был допрос.

Оказавшись во власти Тяньвэнь, никто в этом мире не мог ей солгать. Человек ты или демон, мертвый или живой, Тяньвэнь могла разговорить любого, заставляя людей честно отвечать на любой вопрос Чу Ваньнина.

В прошлой жизни Мо Жань знал лишь одного человека, который благодаря мощной духовной основе смог сохранить свои тайны, столкнувшись с Тяньвэнь.

Этим человеком был император человеческого мира Мо Вэйюй.

Поэтому Мо Жань до последнего надеялся, что после возрождения ему удалось сохранить свою способность, и в итоге он сможет дать отпор на допросе Тяньвэнь. Он дрожал всем телом, большие капли пота стекали по его вискам, скрипели намертво сцепленные зубы, но, несмотря на его отчаянную борьбу, в конце концов, Мо Жань не выдержал этой муки и, упав к ногам Чу Ваньнина, прохрипел:

— Я… я… украл…

Боль тут же исчезла.

Прежде, чем Мо Жань успел восстановить дыхание, Чу Ваньнин еще более холодным тоном задал следующий вопрос:

— Предавался ли ты разврату?

Умные люди учатся на своих ошибках. Раз уж он не смог выдержать на первом вопросе, то сейчас не стоило и пытаться. На этот раз Мо Жань не собирался сопротивляться, так что, как только резкая боль пронзила его, тут же закричал:

— Да! Да! Да! Да! Учитель, хватит! Больше не надо!

Лицо стоящего в стороне Сюэ Мэна даже позеленело.

— Ты… ты… как ты мог? Этот Жун Цзю, он ведь мужчина. Ты в самом деле...

Но на него никто не обратил внимания. Золотистый свет Тяньвэнь медленно угас. Пытаясь восстановить дыхание, Мо Жань отчаянно хватал ртом воздух. Он был таким мокрым, словно его только что вытащили из воды, губы все еще тряслись, а лицо было белым, как бумага.

Сквозь мокрые ресницы и застилающий глаза пот, он с трудом мог различить расплывчатый силуэт Чу Ваньнина, который со своим сапфирово-синим нефритовым венцом и свисающими до земли широкими рукавами белоснежных одежд, как всегда, выглядел сошедшим с небес небожителем.

И тут волна ненависти захлестнула его сердце...