Проблема для некроманта

Впрочем, госпожа Корси тоже обещала, что я скоро отдохну.

– Снимайте платье, сорочку можете оставить, – велела она. – Извлекла откуда-то размеченную веревку. Я отметила, что деления длиннее сантиметровых, но явно меньше дюймовых. Вот еще одна «мелочь» которая может оказаться вовсе не мелочью. Придется разбираться в мерах длины и веса и учиться пересчитывать их на привычные.

Мерки тут снимали так же, как у нас. Шея, грудь, талия, бедра, длина плеча и прочая. Обмерив меня спереди, модистка зашла за спину. Я переступила с ноги на ногу, вспомнив, что надо стоять ровно, выпрямилась.

И в этот миг веревка захлестнула мою шею.

Я попыталась развернуться: тщетно, петля уже обвила горло, а модистка словно предчувствовала мои движения, смещаясь следом и не ослабляя хватки. Да что ж им всем так моя шея покоя не дает – то режут, то душат. И снова сзади!

Пальцы заскребли по коже, пытаясь оторвать от нее веревку, впустить хоть немного воздуха. Бесполезно – удавка впилась в тело, перекрыв воздух. В глазах начало темнеть, как уже было однажды.

Нет, это все-таки не другой мир, это ад, в котором меня будут убивать снова и снова. А все между мной и Винсентом – лишь видения, морок, наваждение, чтобы страшнее было умирать, зная, что теряешь.

Я дергалась, снова и снова пытаясь вырваться. Даже если это ад, даже если сопротивление бесполезно, из чистой вредности заставлю чертей – в каком бы облике они ни были – со мной повозиться. Хотя недолго уже осталось: легкие жгло, в ушах грохотал пульс, во рту появился металлический привкус.

Жаль, что Винсент тоже морок. Хотя можно было сразу догадаться: слишком уж хорош. Чтобы такой – и влюбился? В меня? Взял в жены – по-настоящему? Чтобы я – я! – влюбилась настолько, что призналась вслух? Но как же жаль!

Мир наполнился фиолетовым туманом, и сквозь этот туман я словно наяву увидела Винсента: как он сидит, закинув ногу на ногу, неторопливо перелистывает страницу. Потянулась к нему всем своим существом, словно могла докричаться, дозваться.

Видение развеялось, пропала боль, режущая шею. Пропало все, словно я стала бесплотной.