Категорически влюблен

Таби скинула шлепки, нагло сунула ноги в его теплые тапочки и пожала плечами:

– Я видела.

– Как там мама?

– Сам спроси.

Пока он возился с замком, она прошла мимо него в комнату."

"– Я звонил ей… – начал было Глеб, заходя следом, но слова вдруг бросились из его головы врассыпную. Таби, бросив подушку на диван, упала на него и сладко потянулась, выгнув спину и вытянув руки вверх. Помимо черных шортиков на ней была только майка на тонких бретельках такого же черного цвета. Материал казался скользким будто масло.

Таби повернулась на бок и подперла голову рукой.

– Утром? – договорила она за него. – Она мне говорила. Раз десять назвала тебя «мой соседушка».

– Прикройся, – вытащив из шкафа плед, он бросил его Таби на бедра и приготовился выслушать поток язвительных замечаний, но Таби на удивление послушно натянула на себя плед и кивнула на раскладной столик возле дивана:

– Новый комикс?

Глеб уселся на пол перед столиком (он почти всегда рисовал сидя или лежа на полу) и принялся собирать листы с набросками и раскадровками в стопку.

– Ага.

– Дурацкий?

Он пожал плечами:

– Как и все мои лучшие работы.

– Расскажи.

Таби подползла к краю дивана и как бы невзначай положила руку ему на плечо. По телу Глеба пронесся ураган сияющих искр, но покерфейс никуда не делся. Покосился на ее пальцы, оторвал их от своего плеча и осторожно переложил на край дивана. Таби тяжело вздохнула и напустила на себя скучающий вид.

– Ну? Что там с комиксом?

Глеб сглотнул, собирая мысли в кучу.

– Это будет что-то типа самурайского вестерна, только на дне океана. Главный герой… ну, он Лососсин. Понимаешь, да? Лосось – асассин. Изгой, крадущийся в ночи между водорослями в поисках отмщения и возмездия. Местный делец… Так, вот он, видишь? – Глеб вытащил из груды перепутанных страниц изображение старого жирного краба в черном костюме. – Это Крабовладелец, он владеет сетью креветочных фабрик. Жена Лососсина пыталась разоблачить его махинации, поэтому он убил ее и разорил их кладку с икринками.

– А это кто? – Таби вытянула из-под локтя Глеба рисунок с мухой в сетчатых колготках и красных туфлях на каблуках.

– Мушка-шлюшка.

Таби так громко фыркнула, что забрызгала слюной стол и наброски Глеба, но тот не рассердился. Напротив, его улыбка, согревшись реакцией Таби, растянулась еще шире.