Кассандра. Во власти предателя

— Я видела твое лицо! Если не вернешь сама, то обращусь в полицию и тебе только хуже будет!

Девушка никак не реагировала на меня и бежала дальше, пытаясь скрыться. Но в какой-то момент она внезапно остановилась. Я облегченно выдохнула и перешла на шаг, потому что сил бежать у меня больше не оставалось.

В момент, когда я подошла к ней совсем близко, из ниоткуда появились несколько парней.

— Верни, — холодным тоном скомандовал один из них.

Не оборачиваясь, девушка достала мой телефон из своего кармана и протянула мне.

Можно было бы радоваться удачному стечению обстоятельств, но нутро подсказывало, что эти парни вовсе не мои спасители, да и обстоятельства не такие уж и удачные.

Я молча развернулась и спешно зашагала обратно к клубу. Пульс буквально долбил в висках.

— Не спеши, — прозвучал тот же ледяной голос, и я замерла на месте.

Что я делаю? Беги! Беги без оглядки!

Но страх сковал меня, не давая возможности пошевелиться.

— Что вам нужно? — спросила, стараясь не показывать своего страха.

— Разве ты не хочешь сказать нам «спасибо»? — насмешливо спросил парень с ледяным голосом и встал передо мной.

По всей видимости, он был их главарем.

— Спасибо? — заикаясь, переспросила я.

— Мы ведь помогли вернуть твой телефон, — уточнил он.

— Конечно, извините за мою грубость. Огромное спасибо! И всего хорошего, — выдавила я и шагнула вперед в надежде все же уйти, но парень преградил мне путь рукой.

— Не так быстро, — ехидно ухмыльнулся он.

— Что вам еще от меня нужно? — спросила, хотя его ответ был уже ни к чему.

— А что ты можешь нам дать? — продолжал издеваться он.

— У меня только телефон и двадцать долларов, — я поспешила достать все это из карманов и протянула ему.

Вокруг меня зазвучал противный смех.

— Нет, девочка. У тебя есть гораздо большее. И мы это заберем, — прозвучало из его уст, как приговор.

Страх сковывал, оглушал и ослеплял. И лишь остатком сознания я поняла, что радом с нами появился какой-то яркий источник освещения.

Фары. Это были фары автомобиля.

Это была моя единственная надежда на спасение. Надежда на человечность того, кто находился в той машине.