Присягнувшие тьме

Телохранители напряженно косились по сторонам, готовые в любой момент выхватить оружие.

Бажин знал, что Владимир Штерн много лет скрывается от стаи оборотней. Старик чем-то сильно разозлил их в прошлом, и они ему этого не забыли. Инга накинула на голову капюшон куртки, скрыв лицо от встречных прохожих. Ей тоже было чего опасаться. До адвоката доходили слухи, что девушка вовсе не тот ангел, каким кажется. Но это были не его проблемы. Он обещал поселить их в отеле, а со своими неприятностями пусть сами разбираются.

– Надолго в Санкт-Эринбург? – спросил он у Штерна.

– Думаю, надолго, – ответил профессор. – Я устал постоянно жить в бегах. Пришла пора обосноваться на одном месте.

– Вот как? – удивился Эраст Григорьевич. – Так вы уже не скрываетесь от… сами знаете кого?

– Конечно, определенная опасность есть, – признался старик. – Но мне обещали хорошую защиту. У меня теперь очень серьезные покровители. И если эти твари только глянут в мою сторону, их ожидают большие проблемы.

Бажин понимающе кивнул.

Глава десятая

Салон мадам Феофании

Татьяна вернулась в штаб-квартиру Департамента безопасности лишь в конце рабочего дня. В вестибюле первого этажа она увидела Антона Василевского. Когда Татьяна прошла пост охраны, он уже двигался в сторону лифта.

– Где ты ходишь? – взволнованно спросил он. – Панкрат уже о тебе спрашивал.

– Что-то случилось?

– Мы кое-что нашли в вагоне. Он сам тебе все расскажет.

Они поднялись на последний этаж здания, где располагались кабинеты следователей отдела «Перевертыши». Их путь лежал мимо исследовательской лаборатории с прозрачными стеклянными стенами. Когда Татьяна проходила около этого помещения, по ее спине всегда пробегал холодок. Сквозь перегородку виднелись длинные столы и приборы ученых экспертов, а у дальней стены возвышались стеклянные колбы чуть выше человеческого роста, в которых находились самые необычные предметы. Блестящие перчатки, состоящие из измятых покореженных пластин хромированного металла, из них торчали обрывки проволоки и электрических кабелей – все, что нашли на краю обрыва на месте гибели Андрея Мебиуса.