Присягнувшие тьме

Иначе остались бы от тебя одни головешки!

– Если бы не способности, я вообще не оказалась бы в этой ситуации, – возразила Татьяна.

– Ты права, – согласилась Агата. – Для некоторых из нас это наказание, а не благо! Но все к лучшему. Не попади я в отряд «Перевертыши», понятия не имела бы, как жить в чуждом для меня мире и чем заниматься.

Она закончила заплетать косу и привычным движением уложила ее вокруг головы. Затем спрятала волосы под специальную жемчужную сетку и заколола их длинными шпильками.

– Мы все очень разные, но тем не менее похожи.

– Да уж, – согласился Антон. – Постойте-ка! – вдруг воскликнул он. – А может, сходим сегодня куда-нибудь? В киноцентре, говорят, крутят новый фильм ужасов про вампиров!

– Да я с удовольствием! – обрадовалась Агата. – Если, конечно, возьмете меня с собой. Никогда не была в… киноцентре… Даже не представляю, что это такое.

– Возьмем! – заверил ее Антон. – Оказывается, ты неплохая девчонка! А мы думали, что ты не хочешь с нами разговаривать. Считаешь, что мы тебя недостойны!

– Просто стеснялась немного, – призналась Агата. – Да и поговорить особо не о чем было.

– Татьяна, ты согласна? – спросил Антон.

– На ужастик? – Татьяна с сомнением на него посмотрела. – Я не большая любительница этого жанра. Мало вам на работе ужасов каждый день?

– Не бойся, в кино же все по-другому! – воскликнул Василевский.

– Ладно! – кивнула Татьяна. – В кино так в кино!

Если бы Агата все же умела предсказывать будущее и поведала Татьяне, что ее ждет в киноцентре, Пожарская ни за что бы не согласилась. Антон был прав: в кино все по– другому.

Монстры в реальной жизни гораздо страшнее.

Глава двадцать четвертая

Вечерний сеанс

В семь часов вечера Никита зашел за Ларисой, и они отправились в киноцентр. Легостаев оделся как обычно: в джинсы, темный свитер, куртку и кроссовки.

– Хорошо выглядишь, – несколько смущенно сказал он.

– Знаю! – Лариса с улыбкой взяла его под руку.

Никита удивленно на нее взглянул, но руку не отнял.

Он-то рассчитывал на простой поход в кино со знакомой девушкой, но Лариса, похоже, принимала это за нечто большее.