Присягнувшие тьме

Никита взвыл от боли и попытался стряхнуть с себя цепь.

Рашпиль резко дернул. Никита свалился на спину. Бандит тут же наскочил на него сверху и принялся опутывать руки и ноги оборотня цепью. Серебро причиняло жгучую боль и лишало сил. Никита извивался на земле и яростно рычал, но не мог освободиться.

Наконец скрутив его, Рашпиль плюхнулся на землю и тяжело выдохнул. А затем с силой пнул Никиту в живот.

– Пусть это послужит тебе уроком! – гаденько рассмеялся Бажин. – Впредь будешь знать, что угрожать мне чревато последствиями!

– Отпустите меня! – прорычал Никита.

"– Не раньше, чем ты согласишься на меня работать!

– Ладно! Ладно! – корчась от нестерпимой боли, проревел Никита. – Я согласен!!!

– Вот и славно! – Бажин похлопал его по шерстистой щеке. – Я знал, что ты послушный мальчик!

Он кивнул Рашпилю. Тот взялся за свободный конец цепи и резко дернул. Хитрые узлы тут же распустились сами собой.

Бандит отработанным движением смотал цепь и спрятал ее под пальто.

– Серебро – лучшее средство против вашего брата! – ухмыльнулся Эраст Григорьевич.

Никита, тяжело дыша, лежал на земле, широко разбросав конечности. Бажин вытащил из кармана визитную карточку и бросил ему на грудь.

– Мой номер, – пояснил он. – Очень скоро я с тобой свяжусь. И в твоих интересах прийти по первому моему зову, щенок!

Рашпиль отряхнул свое пальто, и они с Бажиным зашагали прочь.

Никита сел и привалился спиной к фонарному столбу.

Превращение остановилось. Вскоре его тело начало возвращаться в прежнюю форму. На голых запястьях и щиколотках виднелись глубокие следы от ожогов в форме звеньев цепи.

– Черт! – злобно воскликнул Никита. Когтистый кулак оставил глубокую вмятину в железном основании фонаря.

Только этого не хватало! Мало ему своих проблем, теперь он должен работать на преступника! Когда Рашпиль обмотал его цепью, Никита пообещал сотрудничать только из-за жуткой боли.

Никита задумался. Что предпринять? Посоветоваться с Гордеем? Но тот сам имел какие-то дела с этим Эрастом Григорьевичем! А вдруг они заодно? Но поговорить все– таки стоило.

И тут он вспомнил, что Гордей этой ночью собирался пробраться в Исторический музей.