Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

Теперь этот недостаток был устранен. — Сколько ты хочешь за эту работу, Боло?

— Ваша милость, всего лишь двести золотых. — На лице гнома появилась умильная улыбка.

— Хорошо. Давай сюда перо — напишу распоряжение в банк Генрика Буклиса.

Бумагу и перо гномы принесли тут же, а подписанный Каспаром листок приняли с величайшей осторожностью. Еще бы — он стоил целую кучу золота.

Закончив дела, Каспар Фрай покинул мастерскую Боло; его пояс оттягивал тяжелый кобур с «Железным дождем», в руках он нес коробку с запасными обоймами.

9

В день отъезда Каспар поднялся до рассвета. Хотя сон его и был краток, он чувствовал себя будто конь, простоявший зиму в тесной конюшне, а теперь увидевший бескрайнее поле."

"Целых полтора года он вел жизнь добропорядочного горожанина, но с сегодняшнего дня ему предстояло вернуться к тем временам, когда ежедневно приходилось рисковать жизнью, и не всегда за золото, бывало, что за серебро, а то и за медь.

Вместе с мужем поднялась и Генриетта. Накинув на плечи платок, она стояла в дверях и смотрела, как он одевается.

— Обязательно вернись, — приказным тоном сказала она, когда Каспар застегнул пояс. — Меня мучают дурные предчувствия, а тетка Каролина вчера видела плохой сон.

— Кто же будет верить снам и предчувствиям перед походом? — Каспар улыбнулся и обнял жену. — Если верить твоим снам, я бы должен был сгинуть уже дюжину раз.

Вместе они заглянули в спальню к сыну, тот безмятежно посапывал, подложив под щеку кулачок. За последнее время Хуберт сильно вырос и выглядел куда старше своего возраста.

— Хотя бы ради него ты должен вернуться, — повторила Генриетта. — Кстати, ты захватил талисман?

— Хорошо, что напомнила, дорогая! Чуть не забыл!

Простой фаянсовый медальон с изображением золотого единорога не раз спасал Каспару жизнь, его силу не могла одолеть никакая вредоносная магия. Талисман как величайшая ценность хранился в оружейном чулане, и Каспару пришлось спуститься за ним.

Наконец он собрался полностью.

— Не скучайте тут без меня, — еще раз сказал он, повесив медальон на шею. — До встречи, душа моя. И не провожай — я сам пойду.

Каспар поцеловал жену и вышел во двор.

На улицах Ливена было пустынно, в садах за высокими заборами негромко чирикали пташки, предвкушая момент, когда из-за горизонта выглянет солнце.

Миновав непривычно тихую Рыночную площадь, Каспар прошел через улицу, занятую публичными домами, и остановился перед крыльцом гостиницы.