Карт 2: Робинзоним дальше?

А то всякая гадость тут крышу портит и это мы в песочнице…

Вот прямо мои мысли почитал. Мажордом замолчал на секунду, его глаза сверкнули, отразив свет, льющийся через дверной проём. И мумия пообещала:

— Когда всё закончится, я порасспрашиваю Харис об этом цикмандо… С пристрастием. Потому что сам не представляю, чем этих ящеров унять можно. И доложу.

Замолчали. Так и стоим, не сводя глаз с открытой двери на крыльцо. Кстати, ни Акелу, ни Фому не видно. Прижались к перилам?

— Акела, как вы там, живы? Доклад.

Волколака я не увидел, но спокойный хриплый голос услышал отчётливо.

— Живы. Ведём, наблюдение за небом. Пять ящеров кружат над нами. А вот два то и дело пикируют и на бреющем полёте чуть не задевают крышу. Среди них и тот, кому Харис камнем в глаз засветила. Обиделся, видать.

— Я такой! Я мочь! — донеслось из динамика.

Я бы, наверное, тоже обиделся, если бы такая мелочь мне камнем куда засветила.

— Откуда на крыше камень взяла? — изумился я.

— Умения есть! Камень кидать: раз в пять минута.

И снова стоим-ждём.

— Ш-ш…

Раздаётся негромко сзади и резко обрывается, будто дракончику пасть зажали ладонью. Ну, или лапкой, почти львиной. Не оборачиваясь, показываю кулак за спиной.

— А можно я в свою комнату пойду? — слышится просительное. — Там же ещё дел много.

Я на миг застыл, задав себе очевидный вопрос: «Почему я сразу её туда не отправил?»

— Иди.

— Три с половиной минуты.

Бум-бум! Бу-бум! Два удара, последовавших один за другим, сотрясли избушку!

— Мима! — тут же оповестила гарга.

— Похоже, так просто не отвяжутся, — тут же послышался голос Акелы. — Эти пятеро ниже спустились, и хотя пока просто кружат, но явно примеряются. Если решат на землю опуститься и атаковать с неё, — противопоставить им будет нечего. Разница в уровнях да размерах колосальная.

Слышать это — было реально больно. Вот так, ощущать свою беспомощность и надеяться только на то, что успеем уйти в невидимость.

— Две с половиной минуты.

Бум-бум!

— Ццаракаш! Совсем крыша крыльца ломать!

— Да, свали ты с крыши! — не выдержав напряжения, заорал я. Юношеский басок тут же сорвался на фальцет. — По тебе же метят! Свали оттуда!

— Он не может, — негромко ответил Глюк.