Карт 2: Робинзоним дальше?

Выговаривал мне домовой, за последние часы ставший выглядеть гораздо лучше: зелёная патина с него совсем слетела, бороду он расчесал, забыв, правда, про голову, и был в обновках, выданных ему мажордомом. Тут надо сказать, что Глюк выдавал ему одежду обычных размеров, но хитрый бабай её как-то уменьшил под себя.

— … И не дело мажордома про них знать! Он, конечно, над слугами Сердца Замка главный, и всё, что в нём происходит, знать должон, тут спору нет. Но он главный внутри, а вот за печкой и под полом — то моя вотчина! Я там главный!

На Глюка, молча стоящего рядом, было страшно смотреть: левый глаз то и дело дёргался, а тонкие, плотно сжатые губы непроизвольно кривились, словно мумия очень хотела оскалиться, но сдерживалась из последних сил.

Оно и понятно, ещё никто, даже я, так в открытую не перечил мажордому.

— Бичура-бабай, Глюк не по своей воле решил выяснить это, а по моему приказу. То, как ты в первый раз попал в избушку, скажем так, меня сильно напрягло. Если тебе это удалось, где гарантия, что кто-то другой, враждебный нам, подобным способом не проберётся.

Вот, чтобы и обезопасить себя от подобного, я и попросил его выяснить про эти пути.

— Теперь не проберутся, я же есть! — гордо задрав бороду, ответил домовой. Но тут же добавил: — Ну, почти никто… Но то моя беда и моя ответственность! С меня и спрашивай.

А ты попробуй с такого спроси…

— Чего тебе? — смотря строго вбок, чтобы не встретиться с фурри взглядом, буркнул домовой.

— Попробуй ракушку на вкус, бабай.

Говорят, их даже сырыми кушать можно. Вот на тебе и проверим. Если не пронесёт, то и мы их есть будем. Стол разнообразим."

"— Ты чего удумала, охальница? — тут же вскинулся домовой, но продолжавший при этом смотреть строго в сторону. — Не буду я эту пакость в рот брать! Ты мне ещё бы червяка навозного предложила!

— Пробуй давай! Хоть какая-то от тебя польза будет!

Надо сказать, что чёрная кошка и между этими двоими успела пробежать. А всё неспокойный характер бабая. Вот вздумалось ему проверить работу санузла, когда там Клык в душе плескалась.

Проникнув в уборную «своими путями» и увидев, что она занята, он не только не ушёл, пока его фурри не увидела, — воду выключил, заявив, что ему срочно нужно сделать осмотр. От когтей рассвирепевшей полульвицы его спасло только умение уходить в невидимость и мгновенно перемещаться в любое место внутри избушки. Клык его потом ещё часа два по дому искала из желания выдрать всю бороду по волоску.

— Нет!..