Карибская сага

Глаза открыл, попробовал хотя бы немного определиться – во времени и пространстве. Ага, руки и ноги были крепко связаны, оружие однозначно конфисковали, а над ним стоял некто, большой и грузный.

Ник яростно потряс головой, пытаясь заставить непослушные глаза сфокусироваться на лице неизвестного. Белобрысый здоровяк лет тридцати, одетый в камуфляжные штаны и бежевую широченную футболку без рукавов, на ногах – высокие ботинки со шнуровкой.

Неужели господа «пятнистые», так хорошо знакомые по недавним чукотским событиям, пожаловали в гости, заглянув на наш скромный огонёк?

Ник повернул голову направо: Банкин тяжело дышит, глаза закрыты, в уголках губ лениво пузырится жёлтая слюна, а у лежащей с ним рядом Нару непрерывно дрожат ресницы, щёки покрыты крупными слезами.

– Посмотрите-ка, мистер Браун, пленный очнулся! – жизнерадостно воскликнул здоровяк по-английски и – в качестве приветствия – влепил Нику ребром ботинка по голове.

Ухо тут же наполнилось невыносимым звоном, из носа потекла тоненькая струйка чуть солоноватой крови.

– Эй-эй, капрал Кью, мать твою, потише там! – раздался скрипучий недовольный голос. – Не смей портить мне рабочую силу…

Ник снова потряс головой, дожидаясь, когда затихнет нестерпимый звон в ухе, после чего посмотрел в сторону говорившего.

Совсем недалеко, на раскладном походном стульчике восседал странный субъект, ужасно похожий на классического университетского профессора: высокий – под два метра, пожилой уже, очень худой, в огромных старомодных очках, одет в синие потёртые шорты и белую футболку с непонятной эмблемой на груди.

Но что-то в его взгляде, в движениях – плавных и грациозных – было такое хищное и уверенное, что сразу и непреложно становилось понятно: он здесь и есть самый-самый главный.

За неимением стола «профессор» закинул свои длиннющие ножищи, на которых красовались жёлтые старые сандалии, на круп мёртвого мула.

Он внимательно изучал бумаги, извлечённые из планшетов Ника и Банкина: паспорта, записные книжки, контракты на поставку в Швецию, Норвегию и Данию судовых партий испанских лимонов и апельсинов.

На земле лежала карта, найденная на болотах у мёртвой парашютистки."

"«Профессор» поднялся на ноги, небрежно бросил паспорта и прочие документы на стол, представляющий собой задницу мёртвого вьючного животного, достал из объёмного медицинского баула большой шприц и пузатую стеклянную бутыль с бесцветной жидкостью.