Карьерист

Присматриваясь к разным людям, которые спускались по лестнице навстречу, до Труммера наконец-то дошло:

– Постойте! А почему мы на лифте не поднимемся?

– В этом здании их нет, – как о чём-то вполне естественном сообщили проводники. – Зато имеется целых четыре лестницы. А потому проходы всегда свободны.

– Э-э-э?.. Не понял. У вас что, вообще лифты не устанавливают?

– Они есть только в старых зданиях, которые подлежат сносу. Но так как инфраструктуры всех комплексов жестко взаимосвязаны, эти устаревшие конструкции ликвидировать практически невозможно.

– Ага. И проживают в тех устаревших зданиях…

– Самые старые и немощные телом представители нашего общества. Не сами, естественно, а со своими семьями.

– Но если в этом здании сорок шесть этажей, как вы говорили, то кто проживает на самых верхних?

– Да почти никто и не живёт. На самые верхние уровни обычно селят иммигрантов, которые прошли карантин, получили право на проживание в столице и законно оформились на работу.

– Как интересно! – Поль продолжал шагать по ступенькам легко и быстро. Ему и своих сил хватило бы и на трёхсотый этаж подняться, но он, скорей из баловства немножко да ради проверки возможностей, отобрал силы у своих экскурсоводов.

Так что уже на площадку двадцать пятого этажа те добрались потные, тяжело дышащие и с ухудшившимся настроением. И чуть не взвыли после предложения гостя:

– Давайте сразу поднимемся на самый верх. И вид оттуда не в пример лучше, вы же сами утверждали.

"Все трое замотали головами и стали оправдываться тем, что плохо себя чувствуют. Мол, это всегда так, если приходится работать возле ангара пространственного контроля. А как чуток отдышались, вполне откровенно и о своей деятельности поведали. Не всё, конечно, в общих чертах, но всё-таки. Причём не постеснялись пожаловаться в некотором роде. Вроде престижно числиться в рядах научной братии Златорана, интересно, и в материальном плане всё отлично, а вот некий вред всё-таки имеется.

– Везде одно и то же, – посочувствовал им Труммер. – Наши старики тоже, пока не умрут, не уступают дорогу молодёжи.

Чем вызвал к себе ещё большую симпатию и всплеск новых откровений.