Капля духов в открытую рану

На увядающих щеках пианистки разлился румянец, она задышала тяжело и часто то ли от жаркого пуховика, то ли от мужского внимания.

– Цена уж больно хорошая, – шепотом призналась она. – Скидка восемьдесят процентов.

– Сколько? – шепотом же спросил Костик.

– Три тысячи.

– Да, цена прекрасная. Но эта вещь вас не стоит. Она унижает, ущемляет вашу женскую природу, вашу душу, я бы сказал.

– Считаете?

– Да.

– Нужно вернуть?

– Немедленно. Звоните курьеру, пока он не уехал.

ЛидьВасильна засуетилась, Костик помог ей снять пуховик, коснувшись заодно ее груди и попы, обтянутой креповым платьем.

– Бред, – произнесла Ванесса, когда дверь зала захлопнулась.

– Что, моя крошка? – спросил Костик.

– Бред, что люди, которые во время репетиции меряют одежду, учат меня, как надо играть!

– Кстати, у нее прекрасный и трепетный звук, – отметил Костик, кивнув в сторону рояля.

– Она очень сильная пианистка, – подтвердил Славочка.

Они вновь расселись и зашуршали нотами.

Глава 25

Этот эфир ничем не отличался от других. Двенадцать тем за два часа, девять гостей в студии. Анька-редактор правила верстку: барабаня по клавиатуре длинными ногтями в блестках и стразах, стирала одни фамилии и печатала на их месте другие. К началу программы она покинула компьютер и бегала со списком по коридору, вычеркивая кого-то ручкой и изысканно матерясь.

– С ментами договорился? Ровно в 19.30 они должны оцепить вход и придержать всех людей – Запашные приведут тигра. Двери должны быть настежь открыты, лифт забронирован и спущен на первый этаж.

– Да, все готово, – кивал администратор.

– Жириновского нужно успеть вывести до Запашных хотя бы минуты за две.

– Да, его поведут через другой подъезд.

– Писатель заболел, вместо него придет сатирик, ему нужна вода без газа в гримерке и сто грамм коньяка. Лучше Курвуазье, в.с.о.п.

– Посмотрю, остался ли.

– Если нет, отправь кого-то в бар, пусть купит.

– Деньги вперед.

– Деньги потом.

– Я на букеты и бухло выложил уже всю зарплату. А впереди еще три недели.

– Я отдам свои, – пообещала Анька.

– Не отдашь.

– Будешь уволен.

– Да хоть сейчас.