Капля духов в открытую рану

Асе он всегда казался странным: неглупым, даже привлекательным, но без той безусловной, как у Скалы, искры, которая рождает в ответ отток мозга из черепной коробки в живот.

– Вот за что я люблю журналиста и телеведущую Анастасию Кречетову, так это за хороший аппетит и устойчивость к алкоголю, – подытожил Нехорошев, когда на дне бутыли показалась лысина.

– Вторую я не осилю, – сказала Ася. – Разворачивай культурную программу, иначе усну.

– Ну раз хляби небесные отменили нам шашлыки и обнимашки в лесу – погнали обратно в Москву, в кино.

А по пути я завезу тебя в одно место."

"Они снова неслись по мокрой трассе, заплаканный лес в боковом стекле летел навстречу. На еле заметном повороте Нехорошев затормозил и свернул на узкую грунтовую дорожку, окруженную корабельными соснами. Дорожка уперлась в маленький, почти игрушечный отель с кукольной территорией, выложенной терракотовой плиткой, альпийскими горками и туями с крошечными пахучими шишками. Приветливая хозяйка вышла показать свой отель.

В холле пахло дорогим кофе, на первом этаже был бассейн с морской водой, сауна с можжевеловыми ветками, несколько массажных комнат. По винтовой деревянной лестнице – наверху – располагались номера. В один из них хозяйка провела гостей:

– Оставлю вас пока здесь, подумайте, обсудите, если решите остаться или приехать в следующей раз – скажите Лене на ресепшне, всего доброго!

Ася подошла к окну. Высоченные ели тянулись смолистыми лапами к подоконнику. За ними не было видно неба.

– Здесь должны жить гномы. А в зачарованном лесу стоять замок, – вздохнула она.

– Больше всего на свете я хочу провести здесь ночь с тобой, – сказал Нехорошев.

Ася не ответила. В ее молчании чувствовалась усмешка. «Трепло. Скала бы давно начал действовать», – мучительная обида на Ивана вновь прошлась мурашками по спине.

– Поехали, в кино опоздаем. – Она развернулась и пошла к двери.

Нехорошев был зол на себя, на Асю, на дождь, на конец выходных. Он вдавил педаль газа и остервенело вцепился в руль.

На шоссе они выскочили с визгом, пробуксовывая на скоростном повороте. К вечеру машин на трассе стало заметно больше, все стягивались к Москве. «Нелепый, никчемный день», – пронеслось у Аси в голове. Небо рыдало, темнело, Нехорошев разогнался до двухсот пятидесяти километров в час.

– Луна, говоришь, главная? – Он явно вел какой-то внутренний монолог сам с собой и выдавал Асе лишь его обрывки. Она не отвечала.