Капля духов в открытую рану

Скрипач подмигнул. Он мог бы быть ее сыном. Что бы она сделала тогда? Оберегала, как Дарья Сергеевна, кристаллизуя его талант, или бросила на растерзание обычным земным женщинам, которые недожаривали бы ему мясо, жаловались на болезненные менструации, забывали погладить рубашку к концерту. Или родили бы ему не гениев, как предполагалось, а каких-нибудь отморозков, не взявших ни одной положительной черты от своих предков. Задумавшись, Ася пялилась на студента без стеснения. Он был похож на молодого Рэйфа Файнса, и уже за это ему можно было простить ляпы на высоких нотах.

– Сейчас бы глинтвейну, да?

– Вполне.

Они прошли в кафе в одном из арбатских переулков, сели около окна, заказали глинтвейн.

– Где учишься? – спросила Ася.

– В Гнесинке.

– Много зарабатываешь на улице?

– На Арбате много, но это не мое место. Друг иногда дает подработать, тридцать процентов ему.

– Гуманно.

– Тоже так считаю.

– Знаешь Кречета? Он вроде тоже в Гнесинке учился.

– Кто ж его не знает. Он у нас курс короткий читал как приходящий маэстро. У него несколько учеников есть, талантливые ребята.

– Что скажешь?

– Он – гений, безусловно.

– А как человек?

– Странный. Как мраморный Актеон в Эрмитаже.

– Такой же холодный?

– Ну да, потусторонний какой-то.

– Как думаешь, у него были женщины?

– Кто знает, у него, говорят, педагог был такой, ну… известный музыкант в свое время, но, кажется, он брал на воспитание только… особых мальчиков.

– Мы учились вместе, в детстве. Так, навеяло…

– Пошли к тебе. – Рэйф Файнс отхлебнул глинтвейна и начал оттаивать, розовея от ушей к носу.

– Не, я тебя не потяну. У меня дочь немногим младше, не поймет. Да и не умею я. Мне отец нужен, а не сыночек.

– Так твоим отцам уже к шестидесяти? Им только утку подносить. Надо менять репертуар.

– Ты прав. Оставь телефон, созрею – позвоню.

Глава 36

Спустя неделю Юлька через десятые руки предложила ей работу в пиар-агентстве. Нужно было писать заказчикам тексты для брошюр, презентаций, листовок и заполнять новостями сайты. Зарплата была меньше, чем Рэйф Файнс зарабатывал за три дня на Арбате, но прерванная запись в трудовой книжке для сорокапятилетней женщины была еще более унизительной.