Капкан для зверя

Я разозлился настолько, что еле сдержал себя от желания вцепиться ей в горло или сразу вырвать гнилое сердце из груди. Но пока эта тварь была еще мне нужна. Схватил ее за шею и приподнял над землей. Сучка вцепилась мне в запястье, со страхом глядя на меня. Да, детка, никогда не забывай, что Мокану свою репутацию заслужил не одной сотней загубленных жизней.

— Еще раз услышу, как из твоего рта вылетает любое упоминание о ней, и ты пожалеешь о том, что можешь говорить вообще.

Швырнул ее на пол, и практически бегом помчался к машине.

Самоубийство… Но почему? Почему она хотела умереть? Вариант о том, что она могла узнать о своем новом положении, отмел сразу. Пока о разводе знали единицы. Средствами связи Марианна не обладала. Я приказал оградить ее от всего. Ни телевидения, ни интернета, ни тем более телефона. Тогда что? Что, гребаный ад, могло произойти такого, что она решила ТАК поступить с нами? Именно сейчас, когда все шло будто по накатанной. Так, как того требовал мой план.

Я понимал, что она вправе чувствовать на меня обиду, злость.

Черт, даже презрение. Но, это на меня. Пусть презирает меня, но живет. А иначе, какого хрена я затеял весь этот спектакль? Ради кого? Зачем мне эти кланы и Братство, если рядом не будет Марианны?

Когда спустился с самолета и пересел на автомобиль, начал чувствовать, как меня трясет. От страха, что мог потерять ее навсегда. От нетерпения увидеть любимую, прижать к себе и целовать. Долго. Может, весь день и всю ночь. Уже потом я буду выяснять, что подтолкнуло ее к попытке… самоубийства.

Скривился. Черт, даже в мыслях сложно произнести это слово, когда оно касается самого дорогого для меня существа. Серафим сказал Дэн… если бы он не успел… Если бы она успела? Что тогда? Ухмыльнулся. Мокану, ты отлично знаешь ответ на этот вопрос. Тогда вся эта игра не имела бы смысла. Тогда ты бы отправился прямиком за ней. Вот только после смерти ты бы ее не встретил. Уже никогда. Так бы и гнил один в Аду в то время, как ее место на небе. Ударил по рулю. Ни хера. Ее место рядом со мной. Здесь. Всегда.

Тогда я еще верил в то, что возможно примирение. Даже не так — наше соединение. Как всегда и бывало раньше. Когда мы оба сплетались в одно целое, каждый раз выныривая из вонючей трясины, затягивавшей нас туда поодиночке.

Я подъехал к посту, и охранник при взгляде на мое лицо отшатнулся в диком страхе.

Не обратил на трусливого идиота внимания, так как на подходе к дому заметил ее.

С шумом выдохнул. Она. Живая. Дышит.