Капкан для зверя

Опасная, острая и завораживающая. Сердце перестало биться, оно остановилось. Меня все еще держали за волосы, но я не чувствовала боли, мне казалось я сейчас разорвусь на части от желания заорать, взвыть… не от страха, от дикой радости, от извращенного наслаждения снова видеть его лицо. Он смотрел на меня не моргая, застывшим взглядом, а потом прорычал:

— Выйти всем. Пошли вон.

Ник мучительно медленно коснулся моих волос и по его телу прошла волна дрожи, она тут же передалась мне, оголяя нервные окончания, обнажая тоску, отчаянную дикую голодную тоску, пожиравшую меня все эти пять лет.

""Молчи.

***

Я не верил собственным глазам. Голодный, дикий бред. Это игра моего воспаленного сознания. Отчаянная ломка, очередной рецидив, потому что передо мной мой личный наркотик, моя персональная доза смертельного яда. И меня буквально разорвало напополам от желания просто прикоснуться к ее израненной коже, получить хотя бы ничтожную часть, глоток извращенного кайфа."

"Твою ж мать. Она не могла сделать этого. Только не моя маленькая девочка. Что же ты натворила, малыш? Посмотрел в глаза, полные недоумения, ужаса и боли, и зарычал на ублюдка, державшего ее за волосы.

— Выйти всем. Пошли вон.

Оставшись, наконец, наедине с Марианной, вдруг отчетливо понял, что это конец. Наш конец. Потому что приговор о ее казни уже вынесен. Не мной вынесен, и не мне его отменять. Я твою мать бессилен, что-либо изменить.

Подошел к ней и едва не зарычал от запаха, сводившего меня с ума в воспоминаниях. Провел рукой по волосам, понимая, что этот приговор был вынесен нам обоим.

Прикосновение отозвалось в теле мучительной болью, каждая клетка заныла, требуя продолжения: гладить, ласкать, обнимать, целовать. Пожирать взглядом и сминать кожу, зарываться в волосы и рычать от наслаждения вдыхать ее всю.

Как голодный, не видевший и крошки хлеба долгие недели, я понимал, что нельзя так много, так сразу. Даже если хочется до безумия, до дрожи. Марианна нервно сглотнула, в глазах отразился страх и недоверие.