Капкан для невесты (СИ)

Я мигом перестала желать быть жертвой вспышек его дурного характера и начала думать о том, чтобы жить самостоятельно.

Пока ничего такого, лишь сладкие мечты, где я круто расправилась с неприятностями и успеваю всюду.

В реальности же я спотыкаюсь о то, что на мою карту папа перестал класть деньги.

Раньше еженедельно отправлял, я тратила.

Не так давно, буквально месяца два назад переводы начали становиться все меньше и меньше, а с момента, как я поселилась жить у Лорсанова, с этим стало совсем туго.

Ни одного перевода, папочка, как же так?

Мои деньги стремительно тают, а я, между прочим, совсем не шикую!

— Ты исполнишь мою маленькую просьбу? — обращается ко мне Лорсанов.

Я снова в шоке. Он обращается ко мне сегодня так часто. Не ругает.

Не смотрит, как на провинившуюся. Неужели все дело в синяке?

— Не надо меня жалеть! — вскипаю мгновенно.

— То есть?

— Что есть, то есть!

Я вскакиваю и начинаю ходить по палате, чуть не подпрыгивая от того, как гулко бьется в моей груди сердце под пристальным взглядом мужчины.

— Синяк никуда не денется. Все. Только ждать, что пройдет.

— Я хочу знать, откуда он вообще взялся?!

— Зачем?!

— Бл… Потому что ты под моей ответственностью и ходишь битая, разукрашенная. Потому что первая и единственная обязанность любого настоящего мужчины не допускать подобное. Вот почему! — повышает голос Лорсанов.

Я застываю у окна, приходится даже прибегнуть к помощи подоконника, чтобы не скользнуть вниз, на пол.

Очень сильно меня поразили слова Лорсанова, его эмоции.

— А что, если… Если я это заслужила? Вела себя гадко. Недостойно. Сделала нечто ужасное?

— Что бы ты ни сделала, это не причина чесать об тебя кулаки. Любому. Ни одной причины не существует. И точка.

Ух…

Я как будто воспарила над танцевальным полом в самой сложной из поддержек партнера.

Улыбка коснулась губ."

"— Что тебе принести?

Довлат хмурится.

— Ты говорил, тебе из дома нужно принести что-то личное.

— Эээ… Бритвенный станок. Мой бритвенный станок. От больничных одноразовых бритв у меня раздражение. Кожа сухая. Дерут нещадно.

— Хорошо, я принесу! — быстро направляюсь к выходу.

— Эй! — доносится мне в спину. — Ты так ничего и не сказала.

— Скажу. Принесу бритву и скажу. Обещаю… Пока!

Я выбегаю, пока не захотелось сделать глупости — поцеловать Лорсанова в его не слишком хорошо выбритую щеку.

Он прав, больничные станки нехорошо бреют.