Капкан для невесты (СИ)

Тогда он придерживает бег своего коня и перехватывает у меня поводья левой рукой.

Это позднее я задумаюсь, какой сложный был момент для него, для меня, для Тучки и для жеребца, на котором скакал сам Лорсанов. В лепешку могли расшибиться все.

Могло произойти все, что угодно!

Лорсанову могло не хватить сил и сноровки, чтобы удержать и плавно замедлить бег двух животных, одно из которых вообще не слушалось команд.

Однако ему это удается.

Лошади замедлились и свернули вправо за миг до столкновения.

Меня вдруг резко выдергивает из седла. Я испуганно вскрикиваю и оказываюсь прижатой к груди Лорсанова.

Он просто выдернул меня из седла на ходу и пересадил к себе, прижав одной рукой. На миг вообще перестал управлять своим жеребцом.

Как страшно!

Лорсанов левой рукой продолжал вести Тучку, правой обнимал меня, прижимая к себе, а его конь просто трусил сам по себе, управляемый только крепкими бедрами мужчины, считывая его приказы по движению ног.

— Держи, — передает в мои трясущиеся руки поводья.

Я принимаю их, но больше всего на свете хочу просто оказаться на земле! На твердой земле!

Тучку проводили обратно к конюху, который все это время носился вокруг ограждения, едва не дергая на себе волосы. Лорсанов бросает ему поводья.

— Уведи ее! ЖИВО! Поговорим позднее!

Потом он останавливается и спрыгивает из седла первым. Я и ногой пошевелить не могу, позволяю мужчине снять себя с лошади. У меня сейчас грация и изящество движений, как у вареной картофелины, из глаз, из носа течет, тело дрожит.

Лорсанов обнимает меня, поглаживая по спине.

— Все хорошо. Обошлось. Хватит рыдать…. — говорит довольно ласково.

Но стоит мне успокоиться, как мужчина отстраняет меня от себя, заявив:

— Еще раз выкинешь подобное!

— Что?!

— То! Сегодня тебе следовало только познакомиться с лошадью, с упряжью, узнать, на какие команды она реагирует, как ее подгонять и останавливать. Установить доверие, вот о чем я тебе говорил, а не лихо садиться в седло с видом амазонки!

— Я не…

Лорсанов резко уходит, бросив конюху, замершему возле конюшен:

— Избавься от этой дурной кобылы, а потом… ты уволен.

***

В дом Лорсанова возвращаемся в гнетущем молчании.

Я не осмеливаюсь и пикнуть, остро чувствуя мрачное настроение мужчины. Он не открывает передо мной дверь по приезду и первым покидает автомобиль. Я неловко вылезаю из машины, охая на каждом шагу.