Капкан для наследницы

Иванцов в основном финансами и лекарствами заведовал, а уж я всю черновую работу вел: уговаривал, внушал, вдалбливал. Ведь если пациент сам не захочет лечиться, никакие лекарства не помогут, а я еще, помимо прочего, хороший психолог, убеждать умею. Так вот, Никиту Петровича я давно видел в больнице, они с нашим Иванцовым вроде как друзья, несколько раз и я с ними за общим столом оказывался. Когда с вами беда случилась, Никита к профессору бросился, только он вас лечить не смог, ему в тот же день надо было ехать в Германию на симпозиум, тогда он порекомендовал вашему мужу меня.

– А сюда вы раньше приезжали?

– Нет, я же вам говорю: у меня с Никитой Петровичем шапочное знакомство. Меня пригласили исключительно, чтобы вас сопровождать.

Мне сразу стало неинтересно: обо мне и моих семейных взаимоотношениях Сергей Ильич знал исключительно со слов Никиты. От скуки я стала разглядывать фасад дома.

– Вы заметили, Эмма Львовна, какие неуважительные люди эти поляки. Мы уже четыре часа в доме, а нас даже перекусить не пригласили. Пускай – приехали после обеда. Пускай – до ужина еще далеко.

– Согласна с вами. Я тоже есть хочу, просто умираю. Еще муж мой где-то запропастился! Оставил одну. Да и хозяева, вы правы, некрасиво поступают. Пригласили, называется, в гости, бросили и забыли!

На пороге дома появилась Марта с миской в руках.

– Барри! Барри! – позвала она собаку.

Пес завизжал от радости, закрутился вокруг себя, завилял обрубком хвоста и потянулся к миске.

– Вот смотрите, про собаку они не забыли, а про гостей не помнят. А запах какой! Это не «Чаппи», это настоящее мясо! Чем я хуже собаки? У-у-у, – заскулил Сергей Ильич.

– Хуже. Пес дом сторожит, а вы что здесь делаете? Может, у поляков тоже есть пословица: «Кто не работает, то не ест», – пошутила я.

– Это на гостей не распространяется.