Капкан для Бешеной

Потом Беклемишев рявкнул еще на полтона выше:

– И что, ее в самом деле сюда затащил ваш поганый мент?

Даша на всякий случай прикинула, как будет сшибать с лестницы ближайшего к ней охранничка: напряжение стояло такое, что достаточно неосторожного слова или жеста… Сам воздух, казалось, звенит, как лезвие ножа из хорошей стали после умелого щелчка ногтем по кромке. Овчарка напряглась, присев на задние ноги. «Еще прыгнет на спину, дура, – пронеслось в голове у Даши. – Тут ведь, кроме хозяина, и старлея, только один Галахов в форме, не объяснишь же ей…»

– Разбираемся, – сказал Галахов.

– Я спрашиваю – вашего мента она грохнула? И что там за нагайки? Тебя спрашиваю, пидер!

– Разбираемся, – чеканя каждую букву, сказал Галахов сквозь плотно сжатые зубы. Он великолепно держался, только на скулах заалели пятнышки. – Тихо. Ты меня понял? Разбираемся.

Увидев, что Беклемишев непроизвольно повернулся в сторону двух своих лбов, Даша легонько оторвала правую подошву от пола, изготовилась.

Наконец шантарский нувориш круто развернулся на пятках:

– В больницу, – и напоследок бросил всем сразу: – Ох, закопаю, пидарасня, с конторой вместе…

Кинулся вниз по лестнице. Следом, хмуро покосившись, заспешили охранники.

– Вот так, – сказал Галахов без выражения.

– Ночью соседи ничего особенного не слышали… – зачастил вдруг Вермуш.

– Потом, – Галахов шагнул на ступеньку ниже. – Дарья Андреевна, на пару слов…

Даша двинулась следом, все еще думая о том, как хорошо было бы проснуться – пусть даже в холодном поту.

Размашисто шагая – полы шинели мотались под ветром, – Галахов распахнул перед Дашей заднюю дверцу своего «форда», уселся рядом на заднее сиденье, ничуть не барственно бросил шоферу:

– Прогуляйся до киоска, купи какую-нибудь печенюшку без затей и дай проводнику, эсэрэска[2] ребрами светит. Да подольше погуляй…"

"Шофер послушно вылез наружу.

– Курите, – сказал Галахов, сам вытащил пачку. – Вон там пепельница, потяните на себя язычок.