Призванная для Дракона

Задержала дыхание, вслушиваясь в тихие голоса.

— Ты уверен, что он сделает правильный выбор?

— Должен. В любом случае, это будет его решение.

— Но император…

— У императора свой интерес. Он радеет о благополучии всей страны, Ане отдельного клана.

— Когда сообщишь?

— Как только доставим Обсидиановую Льера в надежное место. Я хочу знать, что она в безопасности.

— Ты ей ничего не скажешь?

— Она знает все, что ей нужно знать.

Голоса смолкли, позволяя Тае перевести дыхание. С гулко колотящимся сердцем, она сглотнула вязкую слюну.

Кто эти двое? Ей показалось, что она узнала голос До Наре. Но которой? Однозначно, не Дакар Ине Тернер. Их голоса звучали совсем иначе.

Едва она перевела дух, как снова скрипнул снег, будто один из гостей переступил с ноги на ногу.

— Не нравится мне все это. Зря мы бросили его там.

— Мы бы все равно ничем не смогли помочь. Это его бой, его право. Он должен все сделать сам.

— И ты думаешь, Рильфа примет вызов?

— Рильфа безумен, но далеко не глуп. Он знает, что в честном бою брат его просто раздавит.

— Да, Рильфа не глуп… Не нравится мне все это.

— Ничего. Осталось немного. У нас в руках главный козырь и еще один туз в рукаве.

— Пока неизвестно, туз в рукаве или шут.

— Шут не такая плохая карта. Иногда она бьет и туза.

— Ты знаешь толк в карточных играх.

— Нет, но я хороший стратег.

— Все равно. Не нравится мне все это. Я не привык полагаться только наудачу или богов.

— Я на них и не полагаюсь.

— А на что же тогда?

— Исключительно на здравомыслие.

Опять небольшое молчание, нарушаемое лишь поскрипыванием снега под чужими ногами. И незнакомый голос нехотя говорит:"

"— Ладно, оставляю ситуацию под твою личную ответственность. Но доклад должен быть у меня настиле не позднее завтрашнего вечера. Иначе сам будешь объяснять Владыке, где был и что делал.

— Можешь на меня рассчитывать.

— На твое здравомыслие.

Последнее, что услышала Тая, это как незнакомец фыркнул.

Едва девушка поняла, что они ушли, как на нее лавиной нахлынуло облегчение. Обмякнув, она привалилась спиной к стенке кареты и закрыла глаза. Руки плетьми упали вдоль тела. Тая неосознанным жестом положила их на живот.

Сердце продолжало стучать, словно хотело вырваться на свободу.

Подслушанный разговор был странным, запутанным, и от него остался горький осадок.