Призванная для Дракона

Крейна решила ничего не говорить ни о видениях, ни о своем попаданном происхождении. Она надеялась, что со временем все образуется, главное, в это верить.

Но вскоре видения превратились в навязчивые сны, в которых она от кого-то убегала по мерзлой траве.

Каждую ночь ей снилось, что она бежит сквозь густой лес от погони. Ветки хлещут ее по лицу, рвут одежду. Ледяной воздух врывается в легкие сотнями игл, дыхания не хватает, а где-то за спиной трубят охотничьи рожки, слышится гиканье загонщиков и хриплый рев каких-то зверей, с которыми ей совсем не хотелось столкнуться.

Во сне Тая понимала, что это она — добыча. Это ее загоняют как дичь. Это «он» хочет забрать у нее ребенка. И бежала с единственной мыслью: уйти. Уйти как можно дальше, пересечь невидимую границу, за которой темные охотники и их страшный предводитель уже не тронут ее.

Она знала, что эта граница есть, но каждый раз, когда понимала, что спасение уже рядом, у самого уха раздавался жуткий рев. Чье-то горячее смрадное дыхание опаляло затылок, и девушка просыпалась в холодном поту с замирающим сердцем.

И каждый раз ребенок внутри нее начинал нервно толкаться, будто чувствовал страх матери.

Охваченная паникой, Тая обхватывала живот руками, гладила его и начинала шептать «Отче наш».

Нет, она не была религиозной, как раз наоборот, прежде и не задумывалась о существовании Бога. Но теперь молитва, которую в детстве заставила выучить бабушка, сама возникала в ее голове.

— Боженька, — отчаянно шептала она в темноту, — пожалуйста, помоги моему ребеночку! Больше ни о чем тебя не прошу.

Даже наедине с собой она не могла озвучить свой страх. Сформулировать то, что ее пугало.

Днем страх развеивался. Казался глупым капризом.

Ну, подумаешь, кошмар приснился. С кем не бывает? Это все нервы. Вот она обживется здесь, пообвыкнет — и все пройдет. И вообще, она же читала: у беременных часто возникают стрессы на нервной почве.

И Тая с особым усердием начинала возиться на кухне или облагораживать очередную комнату. Крейн не вмешивался. Только хмуро наблюдал, как она вытаскивала из сундуков давно позабытое столовое серебро, помутневшие от времени кристаллы, когда-то заменявшие свечи, и прочее барахло.

— Что это? — спросила она, когда нашла такой кристалл в первый раз.