Призванная для Дракона

И тут же точно бурлящий поток захватил его, проясняя сознание.

Ребенок! Благословение богов Драконьей Зари или, может быть, Темного Холла? Кто из них больше предложит за его душу?

Он разогнулся.

Стражники окружили Крейна стаей шакалов, ловя удобный момент.

Рильфа растянул губы в циничной усмешке:

— Убейте его!

А потом протянул с неприкрытой издевкой, ухмыляясь Крейна в лицо:

— Жаль, не смогу насладиться этим зрелищем, брат. Срочные дела, сам понимаешь. Спешу вернуть сына в лоно семьи.

Он театрально развел руками.

Открыто глумясь, Рильфа шагнул в сияющую прореху.

— Стой! — зарычал Крейн, сметая с пути особо наглого стражника.

В два прыжка преодолел расстояние, разделявшее его и портал. И в последний момент, когда тот уже собирался свернуться, рухнул в пространственную брешь как в бездонную пропасть.

Портал схлопнулся, не оставив следа.

На место, где секунду назад стоял Крейн, обрушилась сотня ударов.

Глава 30

Рильфа ненавидел старшего брата так яростно и так откровенно, как только одно живое существо может ненавидеть другое.

Он мечтал его уничтожить. Растоптать. Лишить всего, что ему было дорого.

Но если бы Рильфа спросили, откуда взялась его ненависть, он бы не смог ответить.

Она просто была.

Иногда ему казалось, что он с ней родился. А может, она пришла позже, когда он понял, что отец любит Крейна гораздо больше, чем его самого. Или, когда однажды ночью услышал плач матери и тихий гневный голос отца:"

"— Рильфа позорит весь род.

— Но он же твой сын!

— Не смей повторять это снова! Мой сын Крейнеррин. А Рильфа — жалкое недоразумение, которым боги наказали меня. Пусть сядет за книги. Может хоть так будет прок.

Болезненный мальчик, рожденный без любви. Слишком слабый, слишком женственный, слишком непохожий на других.

Но выжил вопреки всем прогнозам.

Ненависть придала ему сил. Он дышал ею, как воздухом. Пил, как пьют воду. Пестовал, как ребенка, лелеял, словно любовницу.

Рильфа мечтал, что однажды наступит момент, когда он будет сидеть на дубовом троне Латгейра и смотреть, как отцовский любимчик ползает у его ног, умоляя о милости.

Но даже этого ему было мало.

Он мечтал уничтожить все, что построили эти двое.