Призванная для Дракона

От этого взгляда его покоробило. Но это было только начало.

— Простите… А вы не подскажете, Латгейра, это далеко от Строгино?

Незнакомое слово неприятно царапнуло. Крейн не мог вспомнить ни одной крепости, ни одной заставы с таким названием по эту сторону Сумеречной гряды. Да и по ту тоже.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ну как же, — она немного разволновалась. Хотела сесть, но, остановленная его хмурым взглядом, только голову приподняла. — Москва, Строгино, улица Инессы Арманд… Я там живу… жила…

Последние слова она произнесла не слишком уверено, точно сомневаясь в том, что говорит.

— Повторяю: я не знаю, о чем ты, женщина. Вокруг на месяц пути только земли Обсидианового клана. На западе есть крепость Дакар, но имперские фьорды ушли оттуда еще сто лет назад. Мы предоставлены сами себе с тех пор, как император Илларион запечатал наших драконов.

Он замолчал, потому что ее лицо неожиданно изменилось.

Нет, на нем не возникла гримаса страха. Но дева вдруг нахмурилась, будто решая про себя что-то важное, и посмотрела на него странно так, как напольного.

Крейн упорно называл ее женщиной, подчеркивая статус, проводя границу между ними. Беременная не может быть девой. Она носит чужого ребенка, а значит, есть мужчина, который имеет на нее все права.

Только какой мужчина отправит свою женщину гулять по Латгейра, к тому же на сносях? И откуда у нее на шее следы от веревки?

Еще обмывая незнакомку от крови переодевая, Крейн обратил внимание, что брачной вязи неё руках нет. Но ребенок в ее утробе… Он есть.

Крейн почувствовал присутствие маленького дракона. Именно это заставило его вернуться за ней.

Кем бы ни была эта дева, о наносила будущего дарга. А в клане Обсидиановых редко рождались дети.

— Кажется, у вас что-то кипит.

Дева кивнула на печку.

Крейн оглянулся.

— Гарроты яйца! — выругался в сердцах, хватая раскаленный чугунок с варевом.

Ладони и пальцы тут же покрылись красными волдырями.

Он спихнул чугунок на край печки, сжал кулаки. Сделал несколько глубоких вздохов, возвращая себе хладнокровие.

Ожоги исчезли, не оставив следов. Природная регенерация еще ни разу не подводила, не подвела и на этот раз. Только по тыльной стороне кистей пробежали мурашки, да наделю мгновения вспыхнула антрацитовая чешуя.

Вспыхнула — и погасла. Даже не чешуя, атак, ее тень.

Но тишина, повисшая в доме, заставила Крейна инстинктивно напрячься.

Он медленно поднял голову.

Человеческая дева была все на том же топчане.