Призванная для Дракона

Абальд сжал ее запястье, второй рукой откинул рукав. Все трое уставились на черный рисунок, уже заполнивший все пространств от кисти до локтевого сгиба.

— Она растет, — тихо прокомментировала Равель.

— Ага. И чешется зверски, — скривилась Тая. — Хоть зубами грызи!

— Зубами не надо, — маг подушечкой пальца провел по рисунку, и кожу в том месте немного закололо. — Твоя привязанность к миру усиливается. Это хорошо. Кто-то очень хочет, чтобы ты здесь осталась.

— И кто это? — почти шепнула она, думая о Крайне. Ее сердце замерло, ожидая услышать подтверждение своим мыслям.

Маг отпустил ее руку и усмехнулся:

— Это же очевидно.

Несколько мгновений Тая разглядывала брачную вязь. И ей казалось, что она даже видит, как та растёт. Как розовеет кожа, апортом на ней проявляется черный узор, будто бы выходит из тела.

Она моргнула, сбрасывая наваждение, и посмотрела на мага.

— Я так и не услышала, зачем вы позвали меня сюда и столько всего рассказали. Только ли ради того, чтобы пробудить мою память? Или есть что-то еще?

— А ты умная женщина.

— Он хочет, чтобы Крейн вернул себе титул?

— Да. Но сделать это можно лишь одним способом: победив Рильфа в честном бою, на глазах у свидетелей.

— И? — теперь уже Тая подалась вперед, через стол, бесстрашно заглядывая в тень под капюшоном Абальд.

— Такие бои проходят в драконьей ипостаси. Император даст им обоим возможность обратиться на время боя, но есть одно «но»: Крейн физически сильнее брата, но сейчас львиная доля егозил уходит на тебя.

Тая кивнула.

— И боюсь, Крейн даже не знает, что происходит, — добавил маг. — Неон в любом случае чувствовал, что тебе нужна помощь ясновидящей, иначе не заставил бы Рензозабрать тебя в Орана.

Тая посмотрела на белую, как мел, Равель. Потом опустила взгляд вниз.

В одно мгновение в ее голове пронеслась тысяча мыслей. Но она отбросила их. Хватит раздумывать и колебаться. Абальд прав, она должна действовать.

— Что я должна делать?

— Отдохнуть с дороги. Набраться сил. А потом мы вызовем роды.

— Энейре! — воскликнула Равель, приподнимаясь. — Но ведь Рильфа!..