Кануны

Павел решил «посолить», то есть поставить двойную ставку, но «бабки» кончились. Он затравленно оглядел народ, заметил Сережку, своего юного шурина, который, чуть не плача от обиды, глядел на него.

— Сережа! А ну беги, принеси козонков!

Сережка схватил кепку и что было духу бросился домой за «бабками».

Павла не стали ждать. Микулин выбил всего одну «бабку», Новожиловы трех на двоих, а отец Николай и Кеша позорно промазали…

Бабы потешались над незадачливыми игроками, кон оставался целехоньким, когда очередь дошла до Жучка.

Жучок же с близкого расстояния сильно хрястнул в самую середину, козонки из-под битки так и брызнули… Он сложил в корзину целую кучу выигранных «бабок».

— Ну и хитер, Северьян, хитер!

— Солить не солил, а всех обставил!

— Так вы чего, мужики, неужто Жучку уступите?

— От молодец!

И Сережка забыл то, о чем просил его Прозоров. Он с сердечной болью отсчитал дома десяток «бабок» и приволок Павлу. Игра началась снова… Пестрая сутолока Иванова дня заволакивала Шибаниху.

Молодежь из дальних волостей еще не скопилась в деревне, но деревня на широкую ногу принимала гостей. Улицы совсем опустели. Весь народ был по домам. И вот как раз в этот момент из отвода от поскотины в деревню вошли двое странных людей. Обвешанные сыромятными ремнями, держа в руках сундучок с каким-то непонятным «струментом», они попросили воды у новожиловского колодца. Напились и откашлялись. И вдруг один из них, здоровенный рыжий мужик в английской, с большим козырьком фуражке, набрал воздуху, заорал:

— Кому животину лечить, легчить, быков, жеребят, обрубать копытаа! Легчить, лечить, обрубить копы-таааа!

В домах заоткрывались окошки, завысовывались головы гостей и хозяев.

За чужаками увязалось человек шесть прискакивающих ребятишек. В том числе и Сережка Рогов…

«Коновалы, коновалы пришли!» — потянулся, полетел ветерком занятный слух.

Акиндин Судейкин сидел дома со свояком Егором. Он только что налил в ендову кислого, не больно удачного пива и только хотел налить в стаканы, как с улицы донесся этот громкий призыв коновалов.

— Стой, Егорко! — Акиндин вскочил со стула. — Вон оне! Как раз вовремя…

— Неужто всурьез? — свояк не верил своим ушам.

— Всурьез… Матка, зови их сюды.

Акиндинова женка заревела в голос, двое девчонок-подростков тоже захныкали. Но Судейкин был неумолим, он уже давно решил прикончить «дело», вылегчить жеребца.

— А ну остановить водополицу! — крикнул он на плачущее семейство.