Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Более того, его накрыла новая волна хохота – закономерного, совершенно необидного и, честно говоря, заразительного."

"Жаль, на меня эта «зараза» не распространялась, я оставалась серьёзна и почти печальна. Сидела, ждала, когда Осб успокоится, и старалась не смотреть на лежащий на краю стола рисунок.

Да, рисунок. А точнее, последний из дюжины набросков, сделанных мною для портрета этой рыжеволосой стервы. Набросок, который я всегда держала в рабочей папке в качестве напоминания о том, что может произойти.

Проблема этого наброска заключалась в том, что леди Дафна была очень похожа, но в целом никак не соответствовала тому образу, в котором хотела бы себя видеть. В том смысле, что будь на месте Дафны любая другая или я сама, тоже бы пришла в ярость.

Некоторые черты были изменены, в результате с альбомного листа взирало этакое женоподобное чудовище. Не вобла – от этого образа остались лишь глаза и худоба, – но и не красавица. И она действительно была очень-очень узнаваема. Невзирая на все изменения – одно и то же лицо.

Причём это был не шарж, а именно портретный набросок. Хотя… обыватель одно от другого вряд ли отличит.

– Как? – почти справившись с приступом, простонал Осб.

– А вот так, – милостиво «пояснила» я.

Судью ответ, разумеется, не устроил, и тогда я сказала, что это не первый, что до этого рисунка была целая дюжина «обыкновенных».

Потом спросила:

– Тебе известно, что леди Дафна – большая поклонница искусства?

– Да, что-то слышал, – отозвался Осб.

Он ещё не успокоился, но смело потянулся к чашке с чаем. Ну а я вздохнула и принялась объяснять:

– Впервые я увидела леди Дафну на тематической выставке в галерее при университете. А чуть позже она явилась к нашей преподавательнице, леди Евангелине, и сообщила, что очень хочет заказать портрет. Известные мастера Дафну не устраивали, она желала поработать с кем-нибудь из перспективных молодых художников. Леди Евангелина порекомендовала меня.

– А почему? – спросил Осб.

Я недоумённо приподняла брови, а судья пояснил:

– Ты же проучилась на портретистике всего полгода, то есть была совсем неопытной.

Собеседник был прав, и я пожала плечами.

– Так вышло, – призналась со вздохом.

– М-да?

Осберт не поверил, и я с неохотой объяснила. Призналась, что леди Евангелина души во мне не чаяла и действительно считала лучшей, даже невзирая на хромающую на обе ноги технику.