Камень

В противоположном от нашего «балкона» конце дискотеки располагалась сцена с огромными колонками и пультом ди-джея, около сцены был танцпол, ближе к нашему месту располагались столики, а по стенам — длинные стойки бара. «Метрополия» действительно пользовалась популярностью — клуб был забит людьми до отказа. Балкон, на котором я сейчас находился, был расположение на высоте не меньше метров шести-семи над полом первого этажа, а попасть на него можно было по двум лестницам, справа и слева, охранявшимися внизу дюжими охранниками.

— Как тебе? — со скрытой гордостью поинтересовался Долгорукий, перекрикивая музыку, когда я присел рядом с ним.

— Круто! — я, в отличие от него, свои эмоции скрывать не стал.

— И многие с тобой согласны! — поднял он указательный палец вверх.

Нашу беседу прервало появления официанта.

— Доброй ночи, Андрей Анатольевич! — он поклонился Долгорукому. — И вам, ваша милость! — это было уже мне. Потом вновь повернулся к Долгорукому. — Вам, как обычно?

— Да, Владимир, как обычно. — кивнул Долгорукий. — Сейчас ещё приедет сестра с двумя подружками, не забудь на них фужеры.

— Сей момент, Андрей Анатольевич! — Владимир опять кивнул и резво удалился.

Ещё когда я приехал в ресторан, Андрей предложил мне попробовать вино с Крымских виноградников Долгоруких. Отказываться я не стал, а когда попробовал, так и вовсе попросил Андрея взять пару-тройку бутылок в клуб, на что он рассмеялся и заверил меня, что уж как-нибудь он это вино там найдёт.

"Наше общение с Андреем было прервано появлением девушек, которые садиться к нам не спешили, а встали перед столиком, напротив нас, с обиженным видом.

— Андрей! — перекрикивая музыку, заявила Инга. — Почему вы нас не подождали? — попытка Долгорукова что-то ляпнуть в ответ была прервана резким жестом девушки, которая продолжила.

Я посмотрел на Андрея, который только обречённо вздохнул. Потом я обратил внимание на лица Натальи и Анны, которые, как мне показалось, изо всех сил сдерживали смех.

— Проси все, что хочешь! — Долгорукий сделал вид, что полностью признал свою вину, и готов понести суровое, но справедливое наказание.