Камень

— Добрый вечер, Ваше высочество! — кивнул дед, я кивнул вслед за ним.

— Добрый вечер, Михаил Николаевич! — кивнула она в ответ. — И, для вас просто Мария! Алексей! — я был удостоен отдельной улыбки.

— Прошу, Мария! — дед пропустил Великую княжну и двух её сопровождающих вперёд.

Церемониал знакомства повторился — сначала принцессе был представлен Александр, как мой школьный друг и подающий надежды молодой художник, а уж потом и виновник показа, Святослав Хмельницкий. Если последний, в силу возраста и природной непосредственности, лишь немного оробел в присутствии Великой княжны, то вот «подающий надежды молодой художник» впал в лёгкий ступор, то краснея, то бледнея.

Сашка немного отошёл только после того, как на него перестали обращать внимание и переместились за фуршетный стол. Мария оценила цветы и музыкальное сопровождение, о чём и сообщила деду. Девушки-официантки разлили нам по бокалам вино, и Глава Рода предоставил слово Хмельницкому, который предложил начать показ со второго этажа.

Ну, что могу сказать… Святослав не подвёл! Главным показателем его мастерства рассказчика явилось то обстоятельство, что к нам, спустя некоторое время, присоединились и обе телохранительницы Марии, ставшие лишь краем глаза наблюдать за окружающей обстановкой, основное своё внимание уделяя картинам и словам Хмельницкого. Про своих друзей мне и говорить не хочется, разве что только рты не пооткрывали. Когда мы спустились на первый этаж, и показ продолжился, дед, всё это время наблюдавший за происходящим с довольным видом, умудрился мне подмигнуть и кивнуть головой, показывая, что предварительными результатами вечера крайне доволен.

Не забыл художник отметить и тот факт, что все картины с выставки нашли своих ценителей. Апофеозом показа стала демонстрация Хмельницким портрета Алексии, который он никак комментировать не стал, а дал присутствующим время им насладиться. Первой не выдержала Инга Юсупова:

— Просто великолепно! Лучше, чем фотография! Я хочу себе такой же портрет!

— И я! — одновременно воскликнули Долгорукая и Шереметьева.

— Согласна с Ингой! Даже спорить не буду! — присоединилась Мария. — Да и я бы от такого портрета не отказалась! Святослав, — она посмотрела на Хмельницкого, — а почему снизу табличка «Петров А.»?

— Ваша Светлость, — поклонился он, — дело в том, что не я автор этого портрета, а Александр! — он указал на молодого художника, который стоял с бледным лицом.

Все удивлённо повернулись к моему другу.