Камасутра для Микки-Мауса

– Не ври, кто же убил Игоря?

– Не знаю, хотя…

Магдалена уставилась в окно.

– Говори, – потребовала я.

– Ты мне не веришь, – горько сказала Магда.

– Верю, – с жаром воскликнула я, – подобную глупость придумать сложно. Стрелять у метро, в час пик, переодевшись под близнецов… Жизнь не спектакль! Тебя должны были мигом схватить!

– Но ведь не поймали, – возразила Магда, – я не стреляла. Дело получилось не так, как мы задумали.

– А как?

Девочка тяжело вздохнула.

– Мы приехали на место. Вернее, я там была за пятнадцать минут до Игоря и Наты, стояла за будкой с пирожками.

Я вздрогнула, значит, мы там находились буквально рядом, сама пряталась за ларьком с газетами.

– Ната стала о чем-то спорить с Игорем, – объясняла Магда, – потом раздался выстрел. Я даже не поняла, кто стрелял, как раз толпа пошла от автобусов, я испугалась очень и побежала к метро, даже пистолет не спрятала, так тряслась. Долетела до урны, бросила туда револьвер и в поезд вскочила, смотрю на платформу, Ната входит, на скамеечку садится, руки у нее трясутся.

Набежали менты и уволокли Нату. А мой поезд уехал.

– Что же ты не пошла в отделение и не рассказала, как было дело?

Магда уперла в меня красные, воспаленные глаза.

– Ага, потопить родную сестру, рассказать, что она убийство задумала…

– Так ведь ты не выстрелила?

– Нет.

– Чего же не захотела Нату выручить?

– Ты не поняла, – прошептала Магда, – я-то курок не нажимала, это сделала Ната, сама.

И она тихо, совершенно не демонстративно, заплакала. У меня просто опустились руки. Отчего-то я поверила Магде. Именно так и обстояло дело: две дурочки сначала придумали идиотский план, а потом старшая не захотела впутывать младшую и сама выполнила задуманное.

– Где ты взяла пистолет? – налетела я на Магду.

– Ната дала, – ответила та."

"– А у той откуда?

– Не знаю.

Пару секунд я смотрела на девочку.

Я взглянула на часы: почти полночь. Конечно, уже очень поздно, но надо немедленно ехать к Андрюшке Копу. Значит, убийца все-таки Ната.

Внезапно мне перехватило горло. Все плохо, все очень и очень плохо, хуже просто не бывает.