Камасутра для Микки-Мауса

Он заинтересован, чтобы клиенты чувствовали себя хорошо, потому как получает чаевые.

– И много дают?

Анджела чихнула.

– Вот дрянь какая! Летает по всему залу. А это по-разному, иной сто рублей сунет и считает, что облагодетельствовал, другой сто баксов не пожалеет. Тут очень многое от инструктора зависит. Вон Родька Журавкин больше всех зашибает, его народ обожает.

Высокий белокурый, удивительно красивый парень, стоявший в двух шагах от стойки возле полочек, на которых лежат гантели, недовольно повернулся к нам:

– Что Журавкин?

Анджела кокетливо стрельнула глазами.

– Ничего Родечка, рассказываю, какой ты тренер шикарный.

– Меньше языком болтай, – процедил юноша и перевел на меня взгляд глубоких, черно-карих глаз, – а ты лучше подоконники мой, сцепились и болтаете, людям работать мешаете.

Я молча посмотрела на Анджелу. Толстый мужик, пошатываясь, побрел к выходу.

– Уконтропупился, – свистящим шепотом отметила Анджела.

Родион сердито глянул на девушку и крикнул:

– Иван Семенович, вам плохо? Может, доктора вызвать?

– Пошел на … – рявкнул, отдуваясь, мужчина.

Шумно дыша, он вышел в коридор. Родион, нахмурившись, поправлял гантели, но уже через секунду лицо парня расплылось, на нем заиграла приветливая улыбка, и Журавкин бросился навстречу мужчине лет тридцати пяти.

– Олег Сергеевич! Вы, как всегда, вовремя, пойдемте.

– Добрый день, Родя, – прогудел посетитель, направляясь в глубь зала.

Когда парочка приступила к занятиям, Анджела фыркнула:

– Видала, как он Родьку послал? А ты предлагала ему замечание сделать. Нет уж, дураков нет, охота помереть, так кто бы спорил, но не я. И чаевые этот хмырь никогда не оставляет, гад!

На следующий день, проспав до двух часов дня, я обнаружила, что жизнь в Алябьеве течет по кругу. Юрий опять где-то раздобыл водки и «поправил» здоровье. Магдалена тихо лежала в гамаке, на этот раз у нее в руках была «Энциклопедия заказных убийств».