Калиновый мост

И эта усмешка такой сладкой была, такой загадочной… Захар прям на губах ее сладость и притяжение ощутил. Застыли оба посреди дороги, котенок спокойно себе клубочком в руках Зоряны лежит, Блуд через стекло философски, но явно любопытствуя, следит за ними, точно еще не поняв, что на нового члена семейства любуется.

— Ну, это у вас до меня такое в роду было, — отмахнулась его лэля совершенно спокойно.

Даже самоуверенно, как показалось Захару. Вернее нет, просто полностью уверена в том, что говорит, без превосходства или гордыни, а как знает.

"Да и вообще, он не мог не отметить, что встретившись с опекуншей глаза в глаза, Зоряна словно через что-то в себе переступила. Через то, что сдерживало и давило ее, гнетя. Сейчас же она, будто глубже в самое себя погрузилась и наружу выпустила то, что раньше по жизни в основном прятать привыкла, даже около него. Чем только больше самого Захара очаровывала.

— Первым, вероятнее всего, так и будет, мальчик родится, в ваш род. Сильный, добрый и такой же потрясающий, как ты, — она привстала и легко-легко по его губам своими мазнула, как дразнилась.

Он же… Что ж, Захар еще больше оторопел, если уж откровенно. Секунды на две. До дрожи. До внутреннего озноба. И перед глазами, как наяву, эта картина: его любимая с их ребенком на руках. Проняло так, что не смог сделать новый вздох! Точно той приснопамятной молнией в кости и позвонки ударило!

А потом сгреб ее в охапку, да с такой силой, что Зоряна рассмеялась и охнула одновременно.

— Осторожней! Котенок! — напомнила ему с укором, но и не подумала вырываться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он же расхохотался во весь голос, распугав пару прохожих своим басом.

— Если исполнишь свои слова, бесценная моя, можешь меня и «котенком» называть, — сострил, на самом деле пытаясь скрыть, насколько ему хочется того, о чем сказала только что жена.

А у самого голос сипит и ломается. И Зоряна это слышит, хоть и тоже хохочет от его намека.

— Захар! Я про живого котенка! — как бы возмутилась.

Но и ощущает все, что внутри него забушевало, в глазах читает, что впились в нее жадным взглядом! Он лишь шире усмехнулся. Мог бы — зацеловал до беспамятства прямо здесь свою ведьму! Так нет, живность эта ее… мяукает, ворочается между ними, мешает и отвлекает.