Право налево

 Бросать дорогую тачку на улице не было никакого желания, к тому же, по закону подлости, кто-то мог её заметить и опознать. Ленка и так ждёт объяснений увиденным фото из Дубая, а он так и не решил, что ей рассказать. Правду – Ритка самостоятельно прилетела туда, он ни сном ни духом? А потом полуправду – дескать, случайно увидела его, бросилась на шею от радости – соотечественник, когда-то вместе в одной палатке ночевали… М-да, так себе версия.  И если до неё дойдёт известие о его машине, простоявшей несколько часов возле  дома Маргариты, это  добавит масла в огонь.

Маргарита жила в  двух кварталах в обычной пятиэтажке, каких сотни – дом потрёпанный, без консьержа, без лифта, двор неогорожен, но зато никому и дела нет, кто куда пошёл.

Марк покинул такси, подхватил пакет с закуской и легко вбежал по обледенелым ступенькам.

Подъезд оглушил разнообразием запахов – отвык он от подобного амбре.  Нет, не вонь, как таковая, а сложная смесь кошачьего духа, пригоревшей еды, сигарет, сырости и  мусоропровода.

И полумрак.

Неужели  нельзя вкрутить нормальную лампочку,  или жильцам нравится бродить в потёмках?

О, вот и почтовые ящики!

Вспомнив, как однажды  женщина при нём  добывала ключ, мужчина нашарил в углу ящика с номером Риткиной квартиры тонкую проволочку и вытянул наружу ключ.

Так и есть, эта дура, даже уехав на пару недель, всё равно оставила его в ящике, а не забрала его с собой! А если воры?

Правда, у неё там особо и поживиться-то нечем…

Двухкомнатная Риткина квартира воображение не поражала.

Вымыв руки, Марк не спеша выставил на журнальный столик принесённую закуску, порезал лимон, нашёл подходящую под коньяк тару и сам благородный напиток, затем подтащил столик к дивану и приготовился сибаритствовать.

К сожалению, тишина оказалась не полной – мало того, что сквозь окно доносились звуки огромного города,  так ещё и звукоизоляция ни к чёрту – из-за стены неслись чьи-то вопли. Скандалят, что ли?

Марк напряг слух.

Слов было не разобрать, но женский визгливый голос и мужской басок ввинчивались в голову, долбя по мозгу.

Чёрт знает что!

Поморщившись – посидел, называется, в покое! – мужчина включил телевизор.