Как воспитать приют и мужа

В осанке, выражении лица, взгляде – решимость бороться до последнего. Пытаясь разрядить обстановку, я вскочила со стула и толкнула в грудь с шутливым возмущением:

– Сам ты… нечисть!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мой смех прозвучал натянуто. Заметив это, Юлиан грустно улыбнулся. Он порывисто привлек меня к себе. В его крепких руках я почувствовала себя защищенной от всего мира. Особенно, когда прядку возле уха шевельнул горячий шепот:

– Я не позволю ему тебе навредить…

Однако день за днем мы не могли найти выход, как ни искали.

И однажды Юлиан сказал, что больше тянуть нельзя: нужно возвращаться домой, чтобы не вызвать подозрений. Коготь мантикоры создал вихрь, который переместил нас к замку. Агни первая взбежала на порог, скрываясь внутри. А я на миг замерла, глядя на башни, которые сейчас показались зловещими.

Когда мы переступили порог замка, коридор встретил нас непривычной тишиной. Не было слышно ни детского смеха, ни криков Мари, катающейся на перилах лестницы, ни звонкого голосочка Агни, отбирающей у Давида засахаренные фрукты, которыми их угостила добрая душа – кухарка.

– Что-то случилось! – напрягся Юлиан, сжимая крепче мою руку.

Я даже не успела ничего сказать, лишь испуганно воззрилась на мужа. В последнее время, после признания о том, что я – попаданка с Земли, между нами возникла особая связь. Такая, о которой я раньше не могла и мечтать. Это было взаимопонимание, теплота, нежность, пускай и чуть грубоватая, которой Юлиан окружал меня в последние дни похода.

Я снова позволила себе замечтаться, иногда, лежа ночами без сна в хижине на острове, представляя то, как останусь в Литории. В качестве уже настоящей, а не фиктивной жены Юлиана. Мы почти не вспоминали о артефакте в том ключе, как раньше. Наоборот, Юлиан говорил со мной о том, как сможет защитить меня и брата от гнева императора. Ведь в случае неудачи нам грозила казнь. Вечерами мы строили планы побега, но все они были, мягко говоря, далеки от реальности. И с каждым вечером, упираясь в очередной тупик, Юлиан становился все более мрачным и замкнутым. Но это, так нелогично и нелепо, радовало меня. Ведь я видела, что небезразлична ему, что он не хочет меня терять.

– Где все? – тихим, низким голосом ответила я мужу, отступая на пару шагов, за его широкую спину.

В голове сразу начали мелькать страшные картинки нападения головорезов на замок. Вместо ответа Юлиан прижал палец к губам, призывая меня к тишине.