Как воспитать приют и мужа

Но что творилось с невинным телом малышки Элеоноры я не знала. Лишь ощущала пожар в каждой клеточке своего нового тела, когда думала про Юлиана.

– К черту! – прошипела я, поднимаясь с кровати.

Ощущая босыми ногами прохладные каменные плиты пола, я подошла к окну. Утро еще толком не наступило, лишь солнце выглянуло на самом краю горизонта. Я распахнула окно шире, высовываясь в него, и с наслаждением вдохнула аромат роз, которые кто-то заботливо посадил под моим окном. Невыносимо захотелось туда, в небольшой укромный сад… Я не стала противиться своим желаниям.

Подбежала к шкафу, вытягивая оттуда первое попавшееся платье. Легкое, прозрачное и светлое, словно паутинка, оно напоминало мне крылья ангела. Или дорогую ночную рубашку от Виктории Сикрет, если бы мы находились на Земле. Но вряд ли в Литории слышали про такой популярный бренд. Поэтому я лишь улыбнулась воспоминаниям, набрасывая на себя творение рук местных мастериц. Платье так и льнуло к телу, подчеркивая изгибы талии, бедер и высокую грудь. Все-таки мне повезло! Хорошее тело досталось в наследство от моей тезки Элеоноры. И тут мои глаза углядели качели между деревьев, поставленные заботливым садовником для детей.

– О, сто лет не каталась! – обрадовалась я, забыв надеть обувь, так и сбегая по лестнице, ведущей к дополнительному выходу из замка. Предвкушая то, как взлечу, как в детстве, выше неба.

***

Промаявшись на внезапно ставшей неудобной постели всю ночь, невыспавшийся и злой Юлиан встал на рассвете и вышел в небольшой сад, разбитый прямо под окнами западного крыла.

Рассвет заливал розовым золотом замок, рождая в душе странное щемящее беспокойство. Словно что-то делал не так, но сам не мог понять, что именно.

Юлиан вздохнул, убеждая себя, что дело лишь в том, что он не выспался. Только и всего. И не при чем тут ни нахальные темные глаза Элеоноры, ни плавные изгибы ее тела, обтянутого костюмом для верховой езды. Ее тело рождало внутри него вполне понятные желания. Почему он не торопился их реализовать, Юлиан и сам до конца не понимал.

Будто ему хотелось сначала покорить строптивую светловолосую девчонку. Влюбить ее в себя, сделать так, чтобы она первая захотела его…

«Зачем тебе это надо?! – мозг включился не вовремя. – Ваш брак вынужденный! Когда придет время, ты отдашь ее вместе с артефактом императору и забудешь ее имя!»

От собственного цинизма затошнило. Но не успел Юлиан погрузиться в невеселые мысли полностью, как кто-то несмело подергал его за штанину.