Как воспитать приют и мужа

Так что я поспешила прикинуться валенком. Миленьким таким валенком, наивно хлопнувшим ресницами со сладким:

– Насчет брака?

– Не пытайся притворяться дурочкой, Лейсон. Ты явно умнее всех придворных дам, вместе взятых, – серьезно одернул Юлиан, слегка наклоняясь ко мне и глядя в глаза. – Только вот меня ты не перехитришь. Я узнаю все твои тайны. До единой.

Когда мы начали спускаться по лестнице из грубого камня, я порадовалась, что платье не слишком пышное. По крайней мере, не собрало всю паутину подземелий.

– Куда мы идем? – негромко спросила я, с опаской оглядываясь по сторонам.

Мы спустились в путанные тоннели. Их освещали только редкие факелы. За поржавевшими решетками виднелись полутемные камеры. В глубине поблескивали цепи и оковы, прикрепленные к стенам.

Показалось, что стоит зайти дальше, и где-то наверняка будет валяться скелет забытого всеми узника. Тишина, разбавленная лишь потрескиванием факелов, начала давить.

– Зачем мы здесь? – снова заговорила я.

Мы остановились друг напротив друга.

– Митрий сказал мне добыть информацию любой ценой. И попади ты ему в руки, быстро оказалась бы в месте вроде этого, – серьезно сказал Юлиан. – Учитывая, как ему насолил твой отец со всеми своими интригами, жалеть тебя никто не стал бы. Вот и хотел показать тебе… перспективу.

Он шагнул ко мне, и сердце предательски оборвалось. Я скользнула в сторону, обратно. Юлиан поймал за локоть, разворачивая к себе. Кончики длинных пальцев медленно прошлись по моему лицу, отводя за ухо прядку волос.

– Я тебе не враг, Элеонора, и могу помочь. Так помоги и ты мне, – Юлиан взял меня за руку, слегка поглаживая запястье. – Расскажи все, что знаешь об Огненном Цветке. Любую мелочь, которую слышала от отца. Этот артефакт – единственное, что волнует Митрия. Он переживает только о том, что пророчество может сбыться. Что Огненный Цветок лишит его силы. А как только Митрий уничтожит артефакт, до тебя уже никому не будет дела. Я смогу убедить его, чтобы тебя оставили в покое.

"Под конец его голос стал звучать особенно вкрадчиво и бархатисто. На губах заиграла легкая улыбка. Вот только взгляд остался напряженным.

Притворяться, что поверила в эти уловки, я не стала. Так что фыркнула в лицо:

– Какая прочувствованная речь, Юлиан! Думаешь, я поведусь на твою заботу? Зачем тебе защищать меня?

Юлиан тяжело вздохнул, прикрыв глаза.

– Затем, что ты просто девушка, – процедил он, отдернув руку.