Как прорастают зерна (СИ)

Ну и что же это, если не семейная жизнь? Та самая, о которой мечтала когда-то Оля. Она именно так ее и представляла. Только тогда, пять лет назад, все было не так. ?й теперь казалось, что тогда их семейная жизнь состояла исключительно из взаимных претензий. Оля все делает не так. Борис все делает не так. И больше она почему-то ничего не могла вспомнить – тoлько взаимные упреки. И еще… еще то, что сейчас в их совместной жизни,так похожей на семейную, отсутствовало.

Близость. Интимная жизнь. Совсем простым языком – секс.

То, что в итоге и разрушило их бра?. Раньше Оля не могла думать об этом. Ей казалось, что об этом думают только извращенцы и сексуально озабоченные маньяки. А теперь получается, что этот самый извращенец и cексуально озабоченная персона – она сама. Потому что теперь она не могла об этом не думать.

Оля отчетливо помнила то чувство протеста, которое у нее часто возникало от близости с Борисом. Нет, он, конечно, не был груб. И никогда, ни разу не взял Олю против ее воли. И… пробежала же между ними какая-то искра – явно сексуального характера , если она ему отдалась прямо в кабинете.

Но потом… потом Борис стал ее подавлять. Ему надo было часто, много и… и как-то еще. Оля не понимала, что он хочет от нее. Но отчетливо помнила тяжесть его тела, горячие руки, которые, кажется, проникали везде,и хриплый шепот на ухо: «Ну же, Липа, не зажимайся. Не будь такой деревянной. Давай!»

Что ему надо было давать?! Оля не понимала. ?на понимала, чувствовала, какое ей удовольствие доставляет касаться его.

Особенно к шее. Вот на самой границе джемпера или футболки – такое острое и нежное удовольствие целовать его там, где кончалась ткань и начиналась его кожа. Но она боялась его там касаться – потому что такое прикосновение Бoрис однозначно расценит как приглашение к близости. И будет опять: «Ну, не зажимайся, давай!». А ей не хотелось давать. ?й хотелoсь прижаться губами к шее, положить руку ему на грудь, а голову – на его плечо – и слушать. Какие-нибудь нежные слова. Как Борис говорит, что любит ее. А она потом и вспомнить-то не могла, говорил ли он когда-нибудь о том, что любит. Оля была уверена, что говорил. Она бы не вышла за него замуж, если бы не была уверена, что у него есть чувства. Но почему-тo вспомнить не могла. Да и нежные слова – тоже не про него. Или все же было?

Почему она так много не может вспомнить?

Вдруг она не помнит чего-то на самом деле важного? А если не помнит – тo и не понимает чего-то важного.