Последний выстрел Странника

– У вас вопрос? Или просьба?

– Вопрос… Просьб у меня давно никаких нет.

– Можете задать свой вопрос.

«Бывший человек» уставился немигающим взглядом на гэбиста. Игнатьеву показалось, что в этом взгляде – на какой-то момент – появилось что-то живое, что-то человеческое…

– Этот парень… он еще держится?

– Какой парень? Про кого вы спрашиваете?

– Про того, кто должен сделать мою работу. Про моего двойника.

– Откуда вы это взяли? – сухо поинтересовался Игнатьев. – Вы сказали чушь… Но я хочу знать, как вам такое вообще могло прийти в голову.

– Меня держат здесь уже полгода… Выспрашивают о каждом прожитом мною дне. Вызнают о моих знакомых, сослуживцах, связях… И сам я все еще живой; сижу вот, разговариваю с вами.

«Ты не только бывший человек, но и бывший Номер Один, – подумал про себя Игнатьев. – Не мне решать, какова будет твоя дальнейшая судьба и где ты проведешь остаток жизни. Но если что-то случится с тем, о существовании которого ты догадываешься, о котором ты пытаешься расспросить, то и ты не задержишься на этом свете и одного лишнего дня…»

– Допрос закончен! – громко произнес он.

Полковник Игнатьев в сопровождении поджидавшего его в шлюзовом помещении сотрудника из Управления «А» выбрался из бункера на площадку. Утренний воздух показался ему удивительно чистым и вкусным, как родниковая вода. Даже здесь, за высокой стеной, ощущался запах пробуждающейся природы; пахло оттаявшей землей, молодой травкой, набухшими почками…

Не хотелось думать, что в этот пригожий апрельский день может случиться что-то опасное, что-то нехорошее.

– По коням, – распорядился Игнатьев, усаживаясь в поджидающий его на площадке джип. – Возвращаемся на Лубянку.

К этому моменту в высоких инстанциях все еще не было принято решение по митингам в Москве и Астрахани. Во всяком случае, ему, полковнику Игнатьеву, руководителю СВОГ ФСБ, сообщений об отмене или запрете сегодняшних протестных мероприятий пока не поступало.

Глава 19

21 апреля

Москва, ЮВА, район Марьино

Я сижу в салоне микроавтобуса, припаркованного во дворе одного из многоэтажных зданий неподалеку от станции метро «Братиславская».

На часах четверть второго пополудни; погода переменчива, как и мое настроение.

Я чувствую себя неважно. Может, сказываются недосып и навалившаяся усталость, может, нервы разгулялись; возможно, давит ответственность. Мне становится то холодно, зябко, и тогда я кутаюсь в плед, то, наоборот, бросает в жар.