Как я увела жениха с чужой свадьбы

— Ты же все равно там не уснешь, у тебя и ноги поди не помещаются.

— Не помещаются, — вздохнул из гостиной Ярослав.

— Ну так иди сюда, и мы наконец-то уснем.

Уговаривать больше не пришлось. Ноги пошлёпали до спальни, мелькнул в проеме широкоплечий силуэт, чуть скрипнула в темноте кровать.

— Я в одних трусах, — оповестил меня Огарёв.

— Я тоже, — соврала я.

— Пижамные штаны где-то в шкафу, завтра найду, — зачем-то продолжил информировать меня о своем гардеробе Ярослав.

— Огарев, ложись спать!

— Хорошо, мам, — хмыкнул он.

Зашуршал одеялом, подушкой, устраиваясь в постели. И буквально через несколько секунд мирное сопение оповестило меня, что хозяин спальни уснул. И — черт его знает как, но снова — видимо, спящий Ярослав действительно распространял вокруг себя какую-то особую сонную атмосферу. Или я просто уже и сама очень хотела спать. В общем, я заснула. С Огарёвым в одной постели. Снова.

И проснулась снова одна. Но в этот раз Огарёв никуда не сбежал, а орал матом где-то в недрах квартиры.

К моменту моего явления на кухне Огарев наконец закончил разговор. И чуть не выронил телефон.

— Твою мать! Ну и рожа!

— Я понимаю, что с утра выгляжу не айс, но ты мог бы и не реагировать так, — буркнула я.

— Да при чем тут ты? Футболка у тебя… — он сделал какой-то неопределённый жест рукой.

Вчера я, конечно, обманула, что на мне только трусы. Не настолько пока морально я пала, чтобы ложиться спать в чужую постель в одних трусах. Еще на мне была футболка, размера этак пятьдесят второго.

— А что с моей футболкой?

На груди красовался клоун Пеннивайз. Ой, какие мы нервные. А сам-то?

К внешнему виду Огарева у меня не получилось придраться. Темно-синие брюки обтягивали ладную задницу, рубашка светло-серая идеально отглажена. Похож на серьезного человека, а не на коня. Впрочем, кого я обманываю? Судя по квартире и машине, он и есть серьезный деловой человек.

— Ладно, я побежал, — Огарёв стукнул кружкой о стол. — Еду сама сообразишь, тетя Стеша сегодня придёт после обеда, вообще она приходит два раза в неделю — вторник и пятница.

— Мне в это время лучше исчезать, чтобы ей не мешать?

— Можешь не исчезать, — Огарёв сдернул со стула пиджак. — Главное, чтобы она тебе не мешала."

"Великодушие просто через край. У него. А у меня — язвительность.