Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Значит убийц в квартире было все-таки двое.

— Кто твой наниматель? — спросил дед худого и интеллигентного на вид мужика, при взгляде на которого никто бы не признал в нем наемного убийцу

Киллер, мгновение поколебавшись, ответил, кивнув на следующего в их строю:

— Он

«Дед» перевел взгляд на последнего из задержанных, разглядывая того некоторое время, а затем сказал:

— Я тебя знаю. Ты глава охранного предприятия, созданного Николаем

— Да, — односложно ответил задержанный

— Коля приказал? — спросил дед

Бывший уже руководитель, бывшего «ЧОПа», бывшего же «папаши», посмотрел на этого самого бывшего «папашу».

— Да, — немного поколебавшись, согласился задержанный

— Спасибо, Женя, — обернулся «дед» к «матушке», — я узнал все, что хотел

— Тогда с вашего позволения, — ответила она

— Иди, — разрешил ей «дед», после чего в зал пригласили гвардейцев, конвоировавших задержанных сюда и они же, в сопровождении матушки, повели их обратно

— Коля, — через некоторое время сказал «дед», — подойди!

— Отец! — взволновано воскликнул тот, вставая со своего кресла, — Это должно было стать убийством чести! Этот ублюдок предала и опозорила меня!

Честно говоря, я ожидал, что бывший «папаша» начнет все валить на Государыню, она, мол, заставила.

Бывший «папочка» с лютой ненавистью взглянул на меня, а я заметил, как дернулся при слове «ублюдок» старший из гвардейцев «деда», его незаконнорожденные сын, стоявший рядом со своим отцом.

— Убийство чести, говоришь? — спокойным тоном поинтересовался «дед» у идущего к нему сына, — Ты имел на это право, согласен…

Ах, ты ж старый мудак!

— …но почему ты не сделал это сам, своими собственными руками? Вместо этого…

— Отец…, — перебил того бывший «папаня»

— Заткнись! — заорал на сына тот и ударил его наотмашь по лицу, а учитывая могучее, несмотря на возраст, телосложение «деда», бывший «папа» с трудом удержался на ногах, — не смей перебивать своего отца!

Затем он ударил его по лицу вновь! И вновь!

Я вытянул шею и не без удовольствия наблюдал за тем, как бывшего «папочку», человека около пятидесяти лет, с чрезмерно раздутым чувством собственного величия, будто какого-то мелкого пацана, мордует его родной папаша.