Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Кальмар и правда удался великолепно, как, впрочем, и все остальные морские гады, приготовленные для нас поварами заведения.

После того как мы не спеша покончили с дарами моря, и работницы ресторана забрали посуду, Кристина, налив себе еще бокальчик «шампусика», вернулась на диван, похлопав рукой рядом с собой.

— Присядь ко мне, пожалуйста! — сказала она, что я и сделал, положив руки себе на колени

— Не будь такой скромницей! — со смехом сказала она и сев поближе, обняла свободной рукой меня за плечи.

Глядя на ее раскрасневшееся лицо и учащенное дыхание, я стал сомневаться насчет ее слов по поводу того, что «с девочками она только дружит».

— На чем мы с тобой остановились? — ее горячее дыхание приятно согрело мне ухо

— На том, что конфискованное у моей Семьи идет в пользу Великих князей…

— Именно! — продолжила она шептать мне на ухо, — Но прежде, мне очень интересно, почему ты отказалась снять перчатки?

Я взглянул на обнявшую меня царскую любовницу. Эта женщина была живым воплощением греха. Понятно теперь, чего это у Государыни такой дурной характер.

— Мой палец, — ответил я, — мне искалечили кисть руки

— Я хочу посмотреть! — безапелляционно заявила Кристина

— Кристина! Не будь бесстыжей и отстань от девчонки! Для нее это трагедия! — возмутилась Мила, но как-то вяло

Я, не говоря ни слова, стянул с руки перчатку и глядя в пол продемонстрировал той свою искалеченную кисть, которую она, поставив бокал на столик, тут же взяла в свои руки и начала рассматривать.

— Это случилось тогда? — спросила она минуты две спустя

— Да, в меня попали, — ответил я, а она поглаживала мою кисть

— Это никогда не прекратится, — она внезапно сменила тему

— Не прекратится что? — уточнил я

— Ее преследование нас. Тебя. Меня. И обеих моих дочерей, — ответила она

— Твои дочери — это и дочери Государя, великие княжны, что она им может сделать? — спросил я

— Поверь мне, многое! — ответила та, и вновь зашептала мне на ухо, — В ее власти испортить жизнь обеим принцессам… А ты… ты не только посмела остаться живой, но еще и при попытке убить тебя, она наступила на грабли, здорово треснувшие ее же по лбу, фигурально выражаясь.