Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Соответствующее постановление у нас, само собой, имеется…

Полицейский капитан, лишь развел руки, мол, ваше дело.

В этот момент один из полицейских обратился к капитану:

— Господин капитан, мы закончили, тела можно увозить…

— Хорошо, — ответил капитан и покойников быстро уложили на носилки, накрыв их простынями, после чего, понесли на выход

Из коридора вновь раздались громкие звуки женской истерики.

Позже. Полицейский капитан стоял, заложив руки за спину, наблюдая за тем, как УВБ заканчивает свой обыск и забирает найденное оборудование.

— Капитан, если, вдруг, что… — напоследок обратился полковник к полицейскому капитану, протягивая тому визитку

— Я незамедлительно свяжусь с вами, — ответил полицейский

— До свидания, — попрощался с ним УВБшник и трио покинуло квартиру

Полицейский капитан взглянул на визитку:

«Управление Внутренней Безопасности по Московской губернии, в г. Москве, 6 отдел, полковник Филатов Роман Михайлович, контакты:…»

31 декабря 2019 года, Москва, в районе Красной площади. День.

— О чем задумалась? — ласково улыбнувшись, спросила Ия, беря меня за руку

— Да, как тебе сказать…, — ответил я, сквозь перчатку ощущая ее прикосновение, — ты же знаешь, что я многое не помню…

Ия лишь кивнула. Я взглянул на нее. Раскрасневшаяся на морозе, в своей шубке, меховой шапке и сапожках, она была чудо, как мила и хороша.

— …я смотрю на все это, и многое просто не узнаю…

Сказанное было неправдой лишь отчасти, ибо я действительно с трудом узнавал это место, хотя там бывал на Красной площади не единожды.

"И дело даже не в том, что здесь не было Мавзолея Ильича, звезд на Кремле, а над ним самим, вместо бело-сине-красного триколора, развевался другой триколор, имперский, словно в какой-то постановке.

По-настоящему другим было ни это. В конце концов, за время моего отсутствия и та Москва изменилась очень значительно. Другими здесь были люди, во множестве гулявшими в этот праздничный день по главной площади Москвы.

Я глядел по сторонам и мне хотелось ущипнуть себя. Я словно смотрел цветную кинохронику 40х-50х-60х годов прошлого столетия (в том смысле, что глядя на экран, я ловил себя на мысли о том, что люди той эпохи были абсолютно другими, не такими как я…и не только люди — всё было каким-то…иным, хотя, быть может, это всего лишь магия кинопленки).

Их вид вызывал во мне ощущение какой-то монструозной постановки.