Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— Средневековье какое-то… Папа с мамой обещали, что сделают все, для того чтобы аннулировать договоренность насчет меня, однако…они не сдержали своего обещания… Да и вообще, мне кажется, что я им больше не нужна… Но теперь-то мне хочется, чтобы моя Семья меня любила…! — всхлипнул я, — …Мама от меня совсем отстранилась…, ее волнует лишь мой брат…, а до меня никому нет никакого дела…, я вновь ощущаю себя чужой среди своей же Семьи, и мне кажется, что все только того и ждут, чтобы поскорее избавиться от меня! Лер, как мне наладить отношения с мамой? Да, и вообще, какая она…моя мама? Я же с ней очень мало общаюсь…"

"Если так случится, что я буду вынужден бежать куда глаза глядят, то, уверен, что всегда смогу заработать себе на хлеб, как актер драмтеатра…играя, блин, Золушку.

Вот такого хрена меня не закинуло в обычную среднестатистическую «плебейскую» семью: мама, папа, я…?

— Какая она, твоя мама? — переспросила «подруга» и надолго замолчала

Я уж подумал, что вовсе не услышу ответа на свой вопрос, однако, она все-таки ответила.

— Я…я не знаю, какая она на самом деле, твоя мама… Честное слово, не знаю

— Как это? Ты же сама говорила, что давно с ней знакома…, — совершенно искренне удивился я

Лера повернула голову в мою сторону и принялась играться с моими волосами.

— Твоя мама, в некотором роде, психологический феномен, — ответила Лера, — у нее десятки, если не сотни различных «я»… «Женя-мама», которая, что бы ты там себе ни думала, искренне любит тебя и твоего еще нарождённого брата.

Она ненадолго прервалась и нежно взглянув на меня, провела пальцами по моей щеке, я опустил взор.

— «Женя — жена своего мужа», — продолжила она, — и так далее, и так далее… Порой мне даже кажется, что она и сама уже не помнит того, какая она на самом деле.

— Это лишь маски, — негромко произнес я, — разве не все люди их носят сообразно ситуации?

— Маски…, люди их частенько носят, да… — шепнула она мне на ухо

Я отстранился от нее. Ничего не смог с собой поделать, мне были невыносимо неприятны ее прикосновения. Это, во-первых.