К чему приводят шалости

Сегодня же в точности наоборот. С ним все в порядке или ударился головой? Ее я не осматривала.

Но, судя по осмысленному взгляду принца и внятной речи, а также отсутствию видимых ушибов, его голова пострадала не настолько сильно, чтобы следовало волноваться. Если и вовсе пострадала…

Медленно поднявшись, я в нервном жесте провела по бокам ладонями и без тени сомнения произнесла:

– Не стоит благодарности. Вы бы сделали для меня то же самое."

"Тейлор ничего не ответил. Только протяжно выдохнул и смежил веки. Разговор на этом пока был закончен.

Я могла заняться сбором веток для костра и будущей постели. На голой земле спать не дело. Да и не хватало, чтобы лэр Рейнольдс заболел вследствие этой ночи. Ему и без того досталось сегодня. Сам факт того, что принц за долгие часы ожидания не умер от потери крови, я считала настоящим чудом. Жаль, не все разделят мои мысли. Для кого-то исцеление Тейлора станет прискорбной новостью.

Сбор хвороста и камней занял у меня около получаса. Можно было справиться побыстрее, но я все делала одной рукой, другой тем временем подпитывала магией метлу.

На Киру у меня имелись далекоидущие планы. Как-никак завтра на смену. Не дежурить же мне одной всю ночь?

Разводить большой костер я не стала. Опасно, да и не видела в нем необходимости. Пока грелись камни и вода, занялась «постелью». Чтобы далеко не тащить лэра Рейнольдса и лишний раз не бередить раны, укладывала сухие ветки и стелющиеся стебли растений в считанных сантиметрах от него самого.

Долгое время сохранялась тишина.

Тейлор лежал с закрытыми глазами. Не желая тревожить попусту раненого, лишь косо поглядывала на него. Но под конец работы, когда нехитрая конструкция была накрыта полотенцами и туникой, лэр Рейнольдс первым нарушил молчание:

– Мэр, я должен извиниться за вчерашнее и объясниться.

– Не тратьте силы. Вам нужно отдыхать. Если после выздоровления желание поговорить не испарится, милости прошу. Но, как по мне, и так все ясно. Я сама виновата. Нужно было держать язык за зубами, а не переходить все мыслимые и немыслимые границы.

Я старалась говорить непринужденно, чтобы бывший преподаватель не заметил, какую боль мне до сих пор причиняли воспоминания о его поступке.

– Ошибаешься, – отрезал он. – Ты не могла сделать то, чего я сам не позволил бы тебе. И я не хочу откладывать на потом то, что должен был сделать еще вчера. К тому же ночь длинная, мало ли что со мной станется к рассвету.

Слова Тейлора о возможной смерти привели меня в неописуемый ужас.