К чему приводят шалости

– Привет, красавица, – проворковал Кросби и улыбнулся еще шире.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила я, как только перевела дыхание. – Если мне не изменяет память, твоя комната на втором этаже.

Я попробовала сбросить с плеча его ладонь, но Алекс еще сильнее прижал меня к себе и промурлыкал, словно кот:

– Увидел тебя, не удержался и пошел следом.

Внезапно в голове вспыхнула мысль: «Что, если ко мне в комнату пытался пробраться Кросби?», но уже в следующий миг отмела ее. Алекс был огневиком, а там действовал воздушник.

– Заняться больше нечем? – шикнула на него и все-таки выкрутилась из цепких объятий.

– Не хочешь пригласить меня в гости или, может, заглянешь ко мне? Думаю, массаж тебе… – зашептал он мне на ухо, но внезапно осекся и напрягся.

Я проследила за его взглядом и заметила в дальнем конце коридора Рейчел. Расстояние между нами сокращалось с невероятной скоростью. Она неслась ураганом. Ее руки были сжаты в кулаки, подбородок слегка выпячен, глаза сужены.

Подлетев к нам, Саливан со всего размаху влепила Алексу пощечину.

– За что? – недоуменно спросил он, потирая ушибленное место.

– Как ты посмел?! Связаться с этой… с этой! – вопила она, краснея с ног до головы. – Ни кожи ни рожи. Что вы все в ней нашли?!

– Какое тебе дело, что и в ком я нашел? Сама меня бросила. Зачем теперь претензии предъявляешь?

– Но мы же только недавно расстались! – возмутилась блондинка.

– И что теперь? Предлагаешь мне год носить по тебе траур и жить монахом? Ты, как я заметил, не очень переживаешь...

Рейчел не дала ему договорить – бросилась на шею и накрыла его губы своими, будто заявляла: «Не тронь! Он мой!». Алекс мгновенно сжал Саливан в объятиях и страстно принялся ее целовать. Казалось, он был рад предпринятому блондинкой шагу к примирению.

Я почувствовала себя третьей лишней и решила, что сейчас самое время скрыться в комнате.

– Не трогай меня! Вообще-то мы расстались.

– О, маги, за что мне это?! – взревел Алекс. – Кто-нибудь может сказать, что на уме у этой девицы?!

Меня душил смех, однако громко расхохотаться я позволила себе, только когда закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Выражение «сам не гам и другим не дам» сейчас идеально описывало поведение блондинки.