К чему приводят шалости

Внезапно я осознала, что остался один невыясненный момент:

– Когда ты вернулся в Аланию? – мой вопрос заставил Тейлора напрячься.

– Прошлой ночью.

– И не заглянул, а я переживала, – обиженно буркнула, но не сделала ни одной попытки вырваться.

На самом деле я была безумно счастлива и прекрасно понимала, что будь у Тейлора возможность, он давно бы пришел.

– Прости, Мэр, я безумно хотел, но не мог. На мне лежала забота о безопасности Ачистеров и еще нескольких шитринских гостей. Помимо этого, до рассвета шли переговоры Артура с моим отцом, в которых я принимал непосредственное участие.

Затем началась свадебная церемония. Но с этой минуты и до конца жизни я весь твой, – Тейлор потянулся к моим губам в намерении поцеловать, но внезапно замер: – Надеюсь, ты не будешь возражать, если после свадьбы мы поселимся в моем доме в Ватерберге?

– К чему этот вопрос? Разве Его Высочество не собирается лишить тебя титула в отместку за неугодную невестку? – я спохватилась, едва поняла, что ляпнула лишнее, и понурила голову.

Тейлор аккуратно пальцами приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:

– Откуда такие сведения? Да, отец грозился лишить меня титула, если я не женюсь на Далии. Но благодаря Ачистерам я остался тем, кем и был раньше. Поэтому, моя дорогая, тебе суждено стать принцессой. Но вернемся к моему вопросу. Хочешь верь, хочешь нет, но о счастливой и спокойной жизни во дворце не стоит мечтать. Там царят вечные интриги, сплетни и скандалы. Жизнь приучила меня не доверять титулованным особам.

Взять, к примеру, мою историю с Маргарет, с Лонаганом или с тем же отцом, который теперь даже видеть меня не хочет. И это после того как я предотвратил войну, помирил две империи, спас Уильяму жизнь и сохранил для Алании источник итильмара.

– Со временем Его Величество оценит твой вклад в развитие империи. Вот увидишь! – попыталась я успокоить любимого принца.

– Не думаю. Ты просто не знаешь моего отца и, надеюсь, никогда не узнаешь по-настоящему, – горечь слышалась в каждом слове Тейлора.

Не желая показывать свою боль, он перевел взгляд на окно. Его глаза вмиг расширились и наполнились тревогой: – На тебя кто-то покушался?

Я догадывалась, что вызвало его озабоченность. Моя комната походила на поле боя: порванные в нескольких местах шторы держались на честном слове, на люстре не хватало двух рожков, полка на стене покосилась, дверцу от шкафа подпирала скамейка.

– Нет, – робко отозвалась я.