Извращенные Эмоции

По какой-то причине мне потребовалась секунда больше, чтобы дать ему ответ.

— Нет, — наконец сказала я.

Он кивнул.

— Я не буду приводить с собой девушек, так что можешь не волноваться.

— Благодарю. — я не знала, что еще сказать.

— Давай спустимся вниз. Я еще не показал тебе библиотеку и сад.

Мое возбуждение усилилось.

— У вас есть библиотека?

Губы Нино дрогнули.

— Да, знаю. Это в главном крыле, но мои братья не читают.

Я последовала за Нино вниз, но остановилась в гостиной. Там все еще было так много места, и я нигде не видела пианино.

Я даже не думала о том, чтобы не иметь в своем распоряжении пианино. Музыка всегда была частью моей жизни. Я не могла представить себе жизни без него.

— У вас есть где-нибудь в доме пианино?

Нино покачал головой.

— Нет. Ты играешь?

— Да. Если бы у меня было пианино.

— Куда бы ты поставила его?

Я оглядела комнату. Она была обставлена минималистично. Не думаю, что Нино проводил здесь много времени. Братья Фальконе предпочитали проводить время в главном крыле в течение дня, если судить по количеству пустых стаканов и тарелок в игровой комнате.

Я указала на место рядом с французскими окнами. Это позволило бы мне смотреть на небо, играя на пианино.

— Думаю, это хорошее место.

Нино кивнул, но ничего не сказал.

— В библиотеку? — спросила я, и он жестом пригласил меня следовать за ним.

Идя рядом с Нино, я время от времени рисковала взглянуть на него. Выражение его лица было расслабленным, непринужденным, но я предположила, что это было его обычное выражение, учитывая отсутствие эмоций.

Рубашка с длинными рукавами скрывала его татуировки, и я поняла, что его одежда всегда скрывала их. Интересно, почему он прячет их под слоями ткани? Разве большинство людей не гордятся своим боди-артом? И не то, чтобы ему приходилось покрывать свои татуировки из-за Пуританской работы. Даже без тревожащих татуировок, выставленных напоказ, Нино умудрялся нести в себе вибрацию отличия, тонкую неистовую энергию. Это было не так откровенно, как у Римо, но все же было. Все, кто смотрел на Нино, знали, что с ним нельзя ссориться. Не из-за мускулов или его движений, которые кричали о силе, а из-за определенной уверенности в себе, уверенности, которая говорила, что он знал, что он смертельно опасен."

"Серые глаза Нино встретились с моими, и я покраснела. Как долго я смотрела? Я быстро опустила голову и почувствовала облегчение, когда он открыл дверь в библиотеку.